Алексей Федорченко: «Актриса – это пластилин»

Обладатель приза зрительских симпатий кинофестиваля «Зеркало» - о своих киномистификациях, детских мечтах, фестивальном и массовом кино

 Татьяна Хейфец (текст)
Мария Сибирякова (фото)

Можно сказать, это крупный режиссер. Во всех смыслах, не только внешне. Основатель, продюсер, сценарист и режиссер кинокомпании «29 февраля», участник и призер престижных международных фестивалей, член Европейской киноакадемии и член жюри Венецианского кинофестиваля. На «Зеркале» его работы вошли сразу в три программы. Когда мы беседовали с Алексеем, то еще не знали, что его конкурсная картина возьмет приз зрительских симпатий.

- Алексей, на фестивале два раза был показан ваш фильм «Хроноглаз». Он о попытке создать машину времени. А вы сами в какое время хотели бы заглянуть?

- За мой ответ на этот вопрос на уроке истории меня когда-то чуть не выгнали из школы. Я ответил: «Хочу попасть в 1917 год – чтобы понять, с кем я буду, на какой стороне»… Тогда это было смело. А вообще все времена интересные, я люблю историю, научную литературу, мемуаристику, много читаю, у меня огромная библиотека.

- А откуда у вас медаль «За заслуги перед космонавтикой»?

- До киностудии я работал на оборонном заводе, который занимался космосом, был инженером-экономистом. То, что я там делал, медали, конечно, не заслуживает, но когда дирекция завода узнала о фильме «Первые на Луне» (любимый ею), то на очередной юбилей завода мне дали медаль. То есть за фильм.

- Как вы из экономистов подались в режиссеры? Что подтолкнуло?

- Я проработал экономистом 14 лет, но в 1998 году я вдруг понял, что перестал быть им. Тогда на Свердловской киностудии была сложная ситуация, а именно: серьезные попытки рейдерских захватов, от которых нам приходилось отбиваться. У дирекции киностудии были обыски и изъятия документов… Дело в том, что еще в 1994 году киностудия была «мертвым» предприятием, а в 1998-ом мы рассчитались со всеми гигантскими долгами, и это уже было чистое предприятие - пять гектаров в центре города. И началось!.. Даже «стрелки» с бандитами помню (такая была экономическая работа в 1990-е годы)… Я как-то проснулся и понял, что больше не хочу этим заниматься, а хочу сконцентрироваться на документальном кино, которое я уже знал и любил.

Втайне от всех я поехал в Москву и поступил во ВГИК на сценарный факультет. Я не собирался быть сценаристом или режиссером, а просто хотел разговаривать с ними на одном языке. В общем, мне были нужны корочки и немного теории. В моей группе все были москвичами, и только я ездил на учебу из Екатеринбурга, практически без отрыва от работы. Потом так случилось, что у меня режиссер отказался от фильма, который нужно было срочно сдавать («Давид»), и мне пришлось самому его сделать. Фильм сразу взял несколько Гран-при в Европе, а мне понравилось быть режиссером. Потом тоже случайно я снял «Первые на Луне»: мне понравился сценарий, я выкупил на него права, а режиссера не нашел… Так и втянулся.

- Вас считают «одним из самых известных в кинематографе мистификаторов»… Как к этому относится автор, который начинал с документального кино?

- Да, я начинал с документального кино и продолжаю им заниматься. Когда я начинал работать в объединении документальных фильмов «Надежда» на Свердловской киностудии, это было одно из самых крутых объединений: наши фильмы участвовали во всех фестивалях в 1989-1991 г.г. и получали призы. Это было новое движение, интересное, постперестроечное, с новым взглядом на жизнь. Кроме того, у нас в Екатеринбурге отличный российский фестиваль документального кино. Я насмотрелся хорошего документального кино и, занимаясь потом игровым, я сделал первый фильм в стилистике документального: «Первые на Луне» снят в жанре документальной сказки. Мне нравится этот жанр, я его сам изобрел лет 10 назад. На Западе его называют Fiction mockumentary. Мне больше нравится определение «документальная сказка» – когда мир очень знакомый, но отличается от нашего. Там я могу делать что угодно, оставаясь в документальной правде.

- То есть у вас нет учителя в этом жанре?

- Тогда я назову Пазолини. Потому что фильмы «1000 и одна ночь» или «Декамерон» сделаны именно в таком жанре. Он настолько точно работает с актерами, фактурами лиц, деталями реквизита, пейзажами, архитектурой, у него можно поучиться многому.

- Вы сняли два игровых фильма, показывающих языческие традиции («Овсянки» и «Небесные жены луговых мари»). Что вас привлекает в теме древних народов?

- Все народы древние. Просто кто-то сохранил свои традиции, мифологию, верования, обряды, вроде марийцев. Или такие народы, которые исчезли, как меря, например. Фильмы не про язычество, это обычные человеческие истории на фоне необычных пейзажей, интерьеров, языков. Последний фильм снят на луговом марийском языке – первый раз в истории кинематографа.

- Как, кстати, «Небесных жен» приняли на фестивале в Риме?

- Фильм очень тепло приняли, у нас была самая хорошая пресса итальянская и особенно французская. Ватиканская газета назвала этот фильм самым духовным фильмом фестиваля. Приз, правда, там не получили.

- Это не обидно, когда перед фестивалем в СМИ пишут, что картина серьезно претендует на приз, но она его не получает?

- Нет, конечно. Приятно, что она вообще претендует на приз, приятны такие отзывы. У меня в голове есть такая заслонка, чтобы не переживать из-за отсутствия приза. Думаю так: если получу, то это приятная случайность. Я сам не раз был в жюри, в том числе на Венецианском фестивале, и знаю, от каких нюансов зависит решение жюри. Оно всегда субъективное. Ты можешь не получить приз, потому что есть фильм лучше твоего или потому, что жюри ошиблось. Если бы я делал кино в 20 лет, то, наверное, расстраивался из-за приза. А теперь мне приятен сам факт того, что мой фильм – один единственный из всех российских картин и один из12 мировых представлен на крупном фестивале мира.

- А что для вас значит участие в фестивале «Зеркало»?

- Я с удовольствием езжу на фестивали, на которых еще не был. Так получилось, что я два раза снимал или был в Юрьевце, когда там проходил этот фестиваль, или он начинался сразу после моего отъезда. И мне так хотелось поучаствовать! Видимо, у меня не было такого фильма, который достоин «Зеркала». Он, наверное, должен обладать обаянием стилистики Тарковского. Хотя нынешний мой фильм вообще не имеет никакого отношения к Тарковскому… Но на фестивале должен быть российский фильм, и «Небесные жены...» -  фильм очень российский – хоть о малом народе, но патриотичный. В одной статье про него написали «патриотизм должен выглядеть вот так». Я этим горжусь, и это мой долг перед родиной.

- Говорят, вы не всегда предупреждаете артистов о том, что их ждет на съемочной площадке. Это так?

- Я заранее не репетирую и стараюсь снять малым количеством дублей - первую эмоцию считывать с актера. Если мы не снимаем с 1-2 дубля, то потом маемся 7-8… Свою роль актеры, конечно, знают, а полный сценарий я им не даю. В фильме «Небесные жены луговых мари» новельная система, так что и не обязательно все знать.

- Бывает, актеры отказываются от ролей в вашем фильме?

- Да, так было с этим фильмом. Поскольку в нем есть смелые сцены, некоторые отказались от ролей. Говорят: «Я не снимаюсь обнаженной!» Я же считаю: если ты назвалась актрисой, то снимайся так, как тебе говорят. Актриса – это пластилин, а не обложка глянцевого журнала. Раздеваться – это входит в профессию.

- Конкурсные фильмы, мягко говоря, не для всех. По-вашему, картина должна быть коммерчески успешной или нет?

- Я счастлив, что у меня получается не думать о коммерческом успехе, хотя как продюсер я бы хотел, чтобы мои фильмы смотрели, и я заработал много денег. Но есть две разные профессии: режиссер коммерческого кино и режиссер «кино как искусство». Это редко пересекается. Я отношусь ко второму и не знаю, смог ли бы я снять коммерческое кино в общем понимании. Залог коммерческого успеха – повторение и закрепление: если у тебя есть схема франшизы, то глупо что-то придумывать. Например, нужно сделать «Железный человек-3» или «Такси-6», не думая о художественных особенностях. Это как скоростная железная дорога, а люди – железнодорожники, нормальные ремесленники. Я вовсе не смотрю на них свысока, это просто другая профессия, я бы так не смог. А наша профессия – разведчики: мы ходим по джунглям, по тропинкам или без них, по пустыням, и не обязательно за нами должны идти люди…

- Где вам хочется быть востребованным?

- Мне хочется просто снимать кино. Остальное – работа продюсера. Для меня нет границ, мне везде хорошо, я человек космополитичный. Моя родина – планета Земля. Я прекрасно чувствую себя в Екатеринбурге, в Париже, в Африке. Я много езжу по миру. Ты востребован, когда ты делаешь что-то. Я могу выразить себя только в момент производства фильма, независимо от того, кто и где будет смотреть его. Это уже дело зрителя, не мое.

- В нашей кинематографии нередко бывает так, что за рубежом творчество режиссера ценят больше, чем на его родине…

- Меня на родине неплохо знают, хотя я живу далеко от Москвы и редко там бываю. Уже работает такой феномен, что мое имя как бренд существует отдельно от меня, живет своей жизнью, по миру гуляет. Так и с фильмами. Например, с выхода «Первые на Луне» прошло 10 лет, и он с тех пор оброс разными фестивальными наградами, статьями, эпитетами, ругательствами, даже диссертациями… Он стал такой большой, а я делал его «за три копейки»…

Как-то я приехал на фестиваль в Сан-Франциско с премьерой «Хроноглаза», мы стоим на сцене – известный американский режиссер Хармони Корин, актер Вэл Килмэр (один из Бэтмэнов), я, отвечаем на вопросы… Я рассказываю публике, что приехал первый раз, а мои фильмы здесь были, называю картины, и вдруг публика встает и начинает аплодировать. Потом люди выстраиваются в очередь за автографами. Вэл Килмэр тихонько уходит…

- Ваши творческие планы уже были опубликованы: экранизировать повесть «Малыш» братьев Стругацких, снять ретро-драму «Ангелы революции». Как они продвигаются?

- «Ангелы революции» уже начинаю снимать, «Малыш» буду делать в следующем году. У меня сейчас пять удивительных сценариев, один другого лучше! Пять фильмов – это же лет 10 работы! Я всегда работаю над портфелем, чтобы не оказаться без сценариев, и у меня всегда в руках несколько работ, при этом все они непохожи на то, что я делал раньше. Есть работы, которые надо снимать в Колумбии или Германии, есть то, что можно сделать в одной комнате.

- А поиск средств на кино для вас проблема?

- Для всех проблема. Кино – это дорогое дело. Но появляются неожиданно люди, которые хотят делать кино. Так было, например, с «Овсянками»: пришел Игорь Мишин и сказал: «Я хочу делать этот фильм, вот вам деньги». Государство финансирует фильмы на 50-70%, остальное нужно находить. Ищем, конечно.

- Что вы будете вспоминать о Плесе, Иванове?

- Что-нибудь обязательно буду! Последние 15 лет я разъезжаю по миру и оставляю себе микроскопические записочки, со временем из них получаются рассказики о местах, где я был. Где-то одно предложение, где-то - страничка. В этом месяце, кстати, вышла моя книжка «Спички» (100 маленьких рассказиков), там оформились мои мысли. Она опубликована в журнале «Октябрь», мне даже дали один авторский экземпляр (улыбается).

 

19 Июня 2013, 13:56 +674

Оставить комментарий

В комментариях запрещается использовать нецензурные выражения, оскорблять честь и достоинство кого бы то ни было. Главное требование: соблюдение действующего законодательства. Администрация оставляет за собой право, по своему усмотрению, удалять комментарии, в которых использованы гиперссылки на сторонние интернет-ресурсы. Не допускается размещать в комментариях рекламу товаров и услуг. Рекомендуется максимально лаконично излагать свои мысли. Администрация оставляет за собой право модерировать сообщения

Loading...