Алексей Серебряков: «Не люблю быть объектом чужого внимания»

Создатель образов перестроечного «фаната» и чеховского Иванова подтвердил репутацию человека бескомпромиссного в своих суждениях

Роман Фонинский

Побывав в столице текстильного края в дни кинофестиваля «Зеркало» Алексей Серебряков с одной стороны показал себя актером крайне резким в своих суждениях, а с другой – удивил, согласившись ответить на все вопросы «Частника». Говорят, столичные журналисты редко удостаиваются такой чести. Вот только на так называемые «личные вопросы» по-прежнему было наложено табу.

- Вы – единственный актер, который  представил на ивановском кинофестивале «Зеркало» сразу три  фильма,  причем абсолютно разные стилистически и сюжетно. Это знак везения или какого-то особого положения в нашем кино?

- Меня мама с папой в детстве учили, что, если я что-то делаю, то должен делать хорошо, чтобы  не было мучительно больно и стыдно. Собственно, именно так я и работаю в кино. Возможно, поэтому моя  кинематографическая судьба достаточно успешна.  Я не склонен связывать это с каким-то особым дарованием, потому что видел актеров и пошибче. Но я  люблю работать  и делаю это честно. Для меня глубоко унизительно сознание, что меня вынудят заниматься какой-то самодеятельностью. Ее я ненавижу.

А из трех фильмов, показанных у вас, я больше люблю «Иванова» по Чехову. Считаю, что это моя лучшая роль в кино. Хотя я понимаю зрителей, которые не могут высидеть 2 часа 40 минут до конца фильма.

- Вы, в отличие от ваших коллег, очень скупо представляли свои фильмы – фактически одним словом…

- Я - не конферансье, не участник КВН или артист разговорного жанра. Я произвожу некий продукт, который зритель потом смотрит и, может быть, обсуждает со знакомыми или в кругу семьи. Но я к этому диалогу не имею уже никакого отношения, поскольку изменить в результате уже ничего не могу. Тем более я не болтун по жизни. И обсуждать все, что угодно, как это делают персонажи светских хроник, не умею и не хочу.

- Герой Чехова - рефлексирующий интеллигент – не типичная для вас роль? Ведь чаще вы играете волевых и сильных персонажей…

- Не люблю такие обобщения: в моей фильмографии много фильмов, где я - и не решительный, и не мужественный. Другое дело, что какие-то фильмы до зрителей не доходят, а иные видит ограниченное число людей. Просто так случилось, что черты моего лица достаточно убедительны в том, что касается злобы, агрессии, желания кого-то убить. Мне за это платят деньги. Я их трачу на детей. Ну, а для души у меня есть другое кино.

- Насколько кризис сознания 35-летнего Иванова актуален для нашего времени, которое, как утверждают, любит смелых и дерзких?

- Тут время не имеет значения: в любой век  в определенном возрасте в человеке начинают происходить какие-то изменения. Он понимает свою ограниченность, осознает свою смертность и невозможность и даже нежелание что-то в жизни изменить. Чехов это только зафиксировал. И сделал это так искусно, что мы до сих пор его с упоением ставим в театре, читаем, играем…

Мне лично проблема самоидентификации чеховских героев близка и понятна, ибо степень окружающей меня глупости зашкаливает. И на вопрос, зачем дальше жить, другого ответа, кроме как «для детей» – нет. По крайней мере, лично у меня.

Ведь то, что происходит сегодня в обществе - это гимн самодеятельности и  непрофессионализму. Не надо работать, учиться – можно за месяц покататься на коньках и стать звездой. Или, скажем, в мои времена слабому надо было помогать. Я так по Гайдару помню. А сейчас слабого надо уничтожить. Да и сильного соперника заодно изгнать из команды…

- Тогда как вы вживались в образ Мавроди в фильме «ПираМММида»?

- Там все достаточно прямолинейно и ясно. Есть волевой, очень талантливый человек, который захотел поставить мир раком. Все!

- Есть режиссеры, у которых актеры хотят сниматься при любом раскладе и в самых странных проектах. Фильм «Золотое сечение» Сергея Дебижева – это для вас как раз тот случай?

- Несмотря на неоднозначную оценку, которую получила  эта лента, полагаю, что фильмы должны быть разные, в том числе и такие, как «Золотое сечение».  Любители «изображенческой» категории в кино найдут в нем массу прелестей для себя. Я сам не являюсь поклонником подобного кинематографа: меня это как-то не цепляет. Причем в ходе съемок и сценарий менялся, и финансовые возможности – естественно, в сторону сокращения. Все происходило как-то очень сумбурно - почти как в студенческом кино. Но тем не менее я с большим интересом принимал участие в этой работе. Хотя и мало что понимая: даже практически ничего! (смеется).

- Говорят, вы не любите, когда на вас смотрят. Как это сочетается с актерской профессией: к неврозу не может привести?

- Я правда не люблю быть объектом чужого внимания: такое уж свойство характера. Отчасти поэтому и не работаю в театре. Ненавижу поклоны. Это самое глупейшее, что может быть. А я в кино снимаюсь с 17 лет, так что к камере как-то привык.

- Артисты вашего уровня обычно говорят о себе, как в первую очередь о театральных актерах…

- Да, а я вот почти не играю в театре. Просто когда я снимаюсь в плохом кино, я знаю, что это конечный продукт. А в театре если ты выпускаешь спектакль, и он тебе не нравится, то ты все равно должен его играть. Это мучительно. А я уже в том возрасте, когда не делаю того, что мне не нравится. Или делаю это за большие деньги. Я не нашел своего режиссера, своего театра, но не считаю, что только работа  в театре делает артиста артистом. Уверяю вас, я не раз видел спектакли, в которых на артистов просто жалко было смотреть.

- После этого даже боязно спрашивать банальное: не хотите ли, чтобы  дети пошли по вашим стопам…

- Пока что я хотел бы, чтобы они выросли здоровыми. И желательно, чтобы не ругались матом (смеется).

- Как вы относитесь к российским фильмам с приставкой 2, 3, которые сегодня все чаще выходят на экраны?

- Кинобизнес производит определенный товар, и товар этот должен быть востребован.  Нужно отдавать себе отчет, что мы вошли в эпоху абсолютно потребительской психологии, когда туалетная бумага всегда будет более востребована, чем романы Достоевского. Поэтому и производить ее нужно больше, лучше и более разнообразно.  Что делать, если зритель голосует за картины «5, 6 или 10».

- Кажется, была идея снять с вашим участием «Фанат-3» - римейк поколенческого фильма перестроечной эпохи?

- Действительно, была задумка сделать возвращение фильма «Фанат»,  чтобы привлечь людей моего поколения в кинотеатры. Но, к сожалению, не нашлось ни одной достойной сюжетной идеи, чтобы вернуть «фаната» к жизни. Даже конкурс в интернете не помог: все предложенные идеи  были какие-то клишированные, американизированные. Ради этого я лично не был готов опять проводить часы в спортивном зале, тягая все эти тяжести…

- Еще с конца 1980-х поклонников «Фаната» волнует вопрос, занимаетесь ли вы по-прежнему карате?

- Нет. И более того – никогда толком не занимался. В фильме «каратешные» сцены – это, конечно, чистая постановка. Впрочем, как все, наверное,  в моем поколении, я в детстве, отрочестве некоторое время  посещал  какой-то «спортивный» подвал, но увы, я - не спортсмен.

- Павел Лунгин говорит, что уж лучше хорошая комедия, чем унылый арт-хаус, на котором якобы зациклились наши независимые режиссеры. Вы согласны?

- Унылость кино от стиля, жанра не зависит. И хороший арт-хаус тоже будут смотреть с интересом, просто другой аудиторией, чем коммерческий фильм. Лунгин достаточно успешно мимикрирует под коммерчески успешного режиссера и тем не менее снимает только то кино, которое считает нужным. При этом не стесняется выставлять на продажу русскую ментальность, как в «Такси-блюзе» или «Лунапарке», или некую религиозность, к которой он имеет  отдаленное отношение. Но продается же?! Так чего мне с Пашей по этому вопросу спорить (смеется). Вообще же, говоря об арт-хаусе, следует понимать, что настоящее кино в целом – это не какие-то ярлыки, а попытка человека с помощью киноязыка осуществить взаимодействие с окружающим пространством,  понять, кто ты такой и как в этом мире существуешь…

- У вас в работе сейчас есть какие-то новые проекты?

- Есть, но хвалиться особо нечем: я принимаю активное участие  - слава богу, фрагментарное - в том, что называется сериальным мылом: просто потому, что должен  зарабатывать на жизнь для своей семьи. С другой стороны, я с большим трепетом жду выхода картины Андрея Смирнова «Жила-была одна баба» с моими участием. Надеюсь,  что осенью эта премьера все таки произойдет.

- В режиссуре себя попробывать не хотели бы?

- Слишком велика ответственность. Кроме того, не могу пока себе представить материал,  из-за которого бы я пришел к своей семье и сказал: «Дети мои, вы два года меня не увидите». Впрочем, не исключаю, что когда-нибудь такой материал мне и попадется.

- Вы часто смотрите кино? И вообще, на ваш взгляд, актер должен быть киноманом?

- Думаю, да.  Другой вопрос, что я так сильно порой устаю от кино и всего, что с ним связано,  что месяцами не смотрю фильмы. А потом проходит какой-то период, и я вновь беспробудно смотрю кино, например, на протяжении целого месяца. Это как бы такими волнами происходит... Но смотреть чужие фильмы, конечно, надо -  нужно от чего-то заряжаться.  Наша работа очень непростая. Иногда бывает довольно легкой -  берег моря , шезлонг, бокал шампанского и три слова. А порой,  действительно, кровью харкаешь. Посему чужие успехи и чужие неудачи в определенной степени настраивают тебя и заставляют куда-то двигаться.  Потому что иногда ты устаешь просто ото всего…

 

23 Июля 2011, 09:38 +648

Оставить комментарий

В комментариях запрещается использовать нецензурные выражения, оскорблять честь и достоинство кого бы то ни было. Главное требование: соблюдение действующего законодательства. Администрация оставляет за собой право, по своему усмотрению, удалять комментарии, в которых использованы гиперссылки на сторонние интернет-ресурсы. Не допускается размещать в комментариях рекламу товаров и услуг. Рекомендуется максимально лаконично излагать свои мысли. Администрация оставляет за собой право модерировать сообщения

Loading...