Дмитрий Исаев: «Не могу найти общий язык с пылесосом»

Известный артист рассказывает о неладах с домашней техникой, криминальном бизнесе и дочках-близняшках

Евгения Кочеткова

У Дмитрия Исаева внешность принца из сказки: недаром зрителям он запомнился в первую очередь как цесаревич Александр из «Бедной Насти». Но кроме той, что принесла популярность, у Исаева множество сложных, драматических ролей. Одну из таких он уже много лет исполняет в спектакле  «Ленинградский романс». Гримируясь перед тем, как выйти на сцену в этой постановке в Иванове, артист дал интервью Ч.ru.

 – Дмитрий, ваша мама работала в театре. Значит, судьба артиста Исаева была предрешена?

– Я не собирался идти в театр, не болел им, но так сложилось, что все мое детство прошло там. Мама работала гримером и часто брала меня с собой. Я не могу сказать, что воспитывался как заядлый театрал, но какие-то спектакли видел. У меня была возможность почувствовать разницу между хорошим и плохим. Одно из самых первых ярких впечатлений – игра Юрия Богатырева в спектакле Анатолия Эфроса «Тартюф» (постановка 1981 года, Богатырев исполнял роль Клеанта – Е. К.) Я не могу вспомнить, что я видел до этого, но как сейчас вижу Тартюфа, монолог на скале.  Это были очень шумные гастроли московского театра в Питере. Может быть, потому что тогда в Москве действовал сухой закон, а в Питере нет…

 – Вы родились в Ленинграде. А сейчас дом для вас – это Москва или Петербург?

– Москва. Я привык к этому городу, в нем я построил свою жизнь. По Питеру я не скучаю нисколько.

 – Какой вы дома? Цветы, кофе в постель – это про вас?

– Скорее нет, чем да. Я просыпаюсь, собираюсь, готовлю кофе. Но в постель все же не понесу. Понимаю, о чем вы спрашиваете, но не буду говорить неправду! Могу что-то приготовить, но не считаю, что должен окружать этот процесс деталями, которые не нужны ни мне, ни человеку, который со мной рядом. Утренние сборы – это что-то вроде утреннего послушания. Если рано встаешь, то все успеваешь сделать, и день складывается удачно.

 – У вас есть какие-то бытовые обязанности дома?

– Абсолютно никаких! Но некоторые вещи я делаю не только по своей воле, но и с большим удовольствием. Например, с удовольствием мою посуду. Возможно, я с тем же удовольствием пылесосил бы пол, но у нас очень сложный пылесос, и я с ним не справляюсь. Никак не найду с ним общий язык: не могу запомнить, что куда вставлять и на что нажимать. Словом, купил игрушку, а как ей играть, не знаю…

 – Видимо, у вас сложные взаимоотношения с техникой?

– Самые прохладные. Я не водитель, хотя умею водить машину.  Еще хуже с электронной техникой. Наверное, поэтому меня нет ни в каких сетях. Компьютер я умею включать… в розетку. Хотя, конечно, не только поэтому: меня вся эта виртуальная жизнь нисколько не интересует.

 – К слову об интернете: когда в «Яндексе» набираешь запрос «Дмитрий», ваша фамилия появляется второй после фамилии президента. Вам не мешает такая популярность?

– Надо же, вы меня удивили (смеется). Нет, поклонники не докучают. Наверное, это связано с тем, что до последних двух лет у меня было мало типажей и ролей, которые предполагают массовую публику. Кроме того, популярность – это стимул, благодаря которому артист двигается дальше. Она снимает многие сложные вопросы, связанные с работой. Наконец, это просто приятно.

 – Вы успели попробовать себя во многих профессиях: кроме связных со сценой сфер деятельности, вы были тренером по фитнесу, массажистом, одно время даже директором магазина. Как так получилось и что это бы за бизнес?

– Мы занимались, как это ни странно при моих взаимоотношениях с техникой, автозапчастями. Это были сумасшедшие годы, начало 1990-х. Я с 14 лет работал в театре Юрия Томашевского «Приют Комедианта» – играл на скрипке, но к этому времени уже думал, что моя карьера как музыканта закончена. А ведь надо было работать и зарабатывать деньги. Разумеется, я искал себя и свое место в жизни. Попал в бизнес. Просто поступило предложение, которое я принял. Потом очень быстро отказался от всего этого, потому что это был очень криминальный бизнес. В Питере в те времена было страшно.

 – Оглядываясь назад: вы могли бы найти себя в какой-то профессии, кроме артистической?

– Если бы очень захотел есть, то нашел бы. Многие решения в нашей жизни продиктованы именно этим. Но серьезного интереса к другим вещам я не испытываю.

 – В детстве вы играли на скрипке: это было удовольствие или мучение?

– Это было трудовой повинностью. Родители видели меня музыкантом и все делали для этого. Были многочасовые занятия – и летом, и зимой, и утром, и вечером. В детстве я никогда не ездил на юг, да что там – в принципе никогда не отдыхал. Каникул не было. Более-менее приятные эмоции музыка стала приносить в юношестве, когда я начал играть джаз, писать музыку и стал получать за это деньги, а значит, смог позволить себе больше, чем раньше. Кто-то из моих знакомых тогда пошел в торговлю, кто-то начал рисовать, чья-то судьба сложилась еще менее удачно… Думаю, мне повезло больше, чем другим.

 – В детстве вы не отдыхали, а теперь как проводите свой отпуск?

– Мне ближе отдых в средней полосе, а если на море, то осенью. Загорать не люблю, не очень понимаю, что часами делать на пляже. Люблю погулять по незнакомым городам, посмотреть незнакомые места. И если бы кто-то сейчас предложил, скажем, надеть кроссовки и побегать по Европе – согласился бы.

 – В тему скрипки – а каким отцом стали вы?

– Я сторонник разума в воспитании детей. Нужно уметь договариваться с ними. Но система все же должна склоняться к кнуту, а не к прянику. Я не имею в виду физические наказания, хотя иногда, наверное, и это помогает. Разумеется,  с мальчиками, а не с девочками. Раньше секли каждую субботу, вне зависимости от того, прав ты или не прав, и что-то в этом верное есть. Кто-то что-то понимал. Не буду говорить «с высоты жизненного опыта», но все-таки то, что происходит сейчас в школах – это странные и страшные вещи. Молодые люди окончательно потеряли жизненные ориентиры, с которыми у нас и так тяжко после 1918 года. Они просто выбиты из голов. В советские годы хотя бы было то, что называлось социальной платформой – тоже бред, конечно, но он работал.

 – У вас правда дочки-близняшки?

– Правда. Их зовут Соня и Полина. Визуально они похожи, но не как две капли воды. Характер у них абсолютно разный. Один человек более открытый, более романтичный, другой – более реалистичный, практичный.

 – А как вы относитесь к свадьбам?

– Свадьбу люди должны играть, так, как им больше нравится: она может быть как по-русски шумной, так и простой, для двоих. Но для меня гораздо более значимым моментом было венчание. Мы с женой повенчались, когда поняли, что должны это сделать...

 

22 Мая 2011, 18:20 +1029

Оставить комментарий

В комментариях запрещается использовать нецензурные выражения, оскорблять честь и достоинство кого бы то ни было. Главное требование: соблюдение действующего законодательства. Администрация оставляет за собой право, по своему усмотрению, удалять комментарии, в которых использованы гиперссылки на сторонние интернет-ресурсы. Не допускается размещать в комментариях рекламу товаров и услуг. Рекомендуется максимально лаконично излагать свои мысли. Администрация оставляет за собой право модерировать сообщения

Loading...