Игорь Жуков: «Чтение - это роскошь»

Известный поэт и прозаик о книгоиздательстве, упадке интереса к чтению и неумирающей надежде

Роман Фонинский (текст)

Мария Сибирякова (фото)

Литературная известность Игоря Жукова, поэта и сказочника, автора более двух десятков книг для взрослых и детей, публикаций в детских журналах, пьес, теле- и радиопередач,  давно уже перешагнула границы текстильного края. В писательском топ-списке нашей многострадальной он занимает отнюдь не последнее место.

Собственно, ивановским этого автора сегодня можно считать лишь условно: родился он в Коврове, а живет и работает в Москве. Однако одну из первых презентаций своей новой, шикарно изданной книги сказок «Крокодил, который любил все красивое» Игорь все же провел в городе, где начиналась его литературная карьера. Причем произошло это незадолго до Всемирного дня писателя, ежегодно отмечаемого вначале марта.

Грех было упускать такой повод поговорить со сведущим человеком «за литературу и за жизнь».

- Игорь, персонажи твоей книги успели обрести и мультипликационную жизнь?

- «Крокодила…» иллюстрировал художник и мультипликатор Алексей Шелманов. В процессе работы он показал материал книги своему коллеге Александру Гурьеву, и вот теперь по двум сказкам из «Крокодила…» делается 12-минутный мультфильм «Время травмы». На сотрудничество с мультипликаторами мне, вообще, везет: предыдущую мою детскую книгу «Толстое солнце» иллюстрировал автор знаменитой «Медвежути» Алексей Туркус.

- Помнится, ты успел поработать с Данелией и в создании мультфильма по мотивам культовой «КинДзаДзы»?

- Это был бесценный опыт. Настоящие уроки мастерства, выходящие далеко за рамки конкретной творческой задачи. В ходе совместной генерации идей нам -  известному  детскому поэту Андрею Усачеву и вашему покорному слуге – посчастливилось много времени провести рядом с Данелией: такое общение не забывается.

Жаль, мультфильм еще не готов: пока есть только фрагменты.

- Между тем говорят, что анимация у нас сегодня находится в полном упадке?

- Это верно лишь в той степени, что обычно, за редким исключением, нет денег на так называемый полный метр. Ведь сегодня и у нас тенденция - лепить мультфильм на американский или японский манер. А небольшие мультфильмы по-прежнему снимают, но их почти невозможно увидеть на ТВ: они выходят на дисках, показываются на фестивалях. К сожалению, после смерти Александра Татарского («папа» «Пластилиновой вороны», «Следствие ведут колобки» и др., создатель студии «Пилот», умер в 2007 году, - Р.Ф.) заглохли большие телевизионные проекты, в рамках которых новая анимация могла быть увидена массовым зрителем.

- Много ли в детской литературе осталось актуальных, активно функционирующих  авторов?

- Успенский, Остер, Усачев… - прежде всего эти фамилии приходят на ум. Но речь идет именно об авторах, сохраняющих высокий эстетический уровень работы, а не подвизающихся в популярном и не всегда качественном жанре фикшн.

- От посетителей книжных магазинов сегодня можно услышать, что, мол, полки забиты, а чего-то путного почитать и нечего…

- Это не совсем так: путного хватает, в том числе и в детской литературе. Другое дело, что многие детские книги просто не доходят до областных городов, не говоря уж о районах. В Иванове, например, из всех наших современных авторов я в магазинах обнаружил лишь Усачева и Успенского. Более того, благополучно продолжают выходить и известные нам с детства журналы «Мурзилка», «Веселые картинки». Я в них активно печатаюсь, но когда люди слышат об этом, то удивляются: «Как, они еще живы?». Просто у них маленькие тиражи, и в регионах их почти никто не видит.

- Насколько издатели сегодня заинтересованы в продвижении актуальной детской литературы?

- В нынешних условиях мало решиться издать современного, пусть даже и очень хорошего автора,  - надо еще суметь этот продукт затем пристроить, грубо говоря, продать. Со стороны издательств это большая смелость, и идут на это далеко не все. В большинстве своем издатели предпочитают выпускать книги авторов, которые умерли более 70 лет назад, чтобы не быть связанным авторским правом. Другой распространенный вариант – издание разнообразных дайджестов – всяческие «золотые сказки», «тысячи событий» и проч..  Поэтому на книжных прилавках можно найти в изобилии шикарные издания проверенной классики «Алисы в стране чудес», рассказов Драгунского и много другого, а вот хороших книг современных авторов – наперечет. Показательный пример: я лично знаю руководителя солидного издательства «Мещеряков», это сравнительно молодой человек, сделавший деньги и всегда мечтавший издавать детскую литературу. Что он и делает великолепно с классикой, а новым авторам честно говорит: «Извините, я вас не продам».

- Однако тебе удается издаваться…

- Две мои последние книги, например, были изданы на гранты Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям. Так что напрасно говорят о том, что государство полностью устранилось от поддержки книгоиздательства. С другой стороны, находятся еще и смельчаки-издатели.

- Неужели дети, подростки сегодня, действительно, так мало читают? Ведь опыт Гарри Поттера показывает, что и племя молодое незнакомое можно как-то растрясти, привлечь его внимание.

- Гарри Поттер – это прежде всего масштабный коммерческий проект, за раскруткой которого стоят большие деньги и бизнес-технологии. И кстати, трудно сказать, что сыграло наибольшую роль в его популярности – книги или кино. Если же присмотреться к первоисточнику, то тоже очевидно, что эти книги написаны по сериальному принципу, со всеми литературными огрехами и издержками качества. На мой вкус, сокращение этих романов на треть им бы, как минимум, не повредило.

Наконец, и раскрученного Поттера, как показывает практика, читают не столь уж широкие массы.

По моим наблюдениям, не читает сегодня процентов 90 населения страны. С этим ничего не сделать, и, более того, так оно, в принципе, и было всегда, что бы ни говорили о самой читающей стране в мире.  Систематическое чтение всегда было привилегией немногих. Постоянно повторяю: чтение  - это роскошь. Это как изысканные блюда, или одежда, или интерьер. Можно просто набить брюхо чем ни попадя, надеть абы что и так далее, а можно сделать это изысканно, на совершенно ином эстетическом уровне. Это не каждому доступно.

- Но хотя бы в метро читают постоянно?

- Вопрос – что. В основном это фикшн в мягких обложках - Донцова и проч.  Хотя уже сам факт чтения радует. А когда я один раз увидел в метро мальчика, читавшего «Приключения Гекльберри Финна», то чуть не расплакался. Сразу понимаешь: это уже свой человек.

- Можно ли привить любовь к чтению?

- На примере детей многих моих знакомых приходится констатировать, что далеко не всегда. Уж казалось бы: и родители  - литераторы, и читали детям вслух с пеленок. Однако многие такие отпрыски предпочитают книге интернет, те же социальные сети. Может быть, потом что-нибудь в этих детях проявится… Конечно, это естественный процесс: блага интернета не отменить. Но обидно, что люди в итоге постепенно  разучиваются говорить и писать по-русски: день рождения у них уже «днюха», человек – «чел» и так далее: речь искажается сначала как бы в шутку, но потом к этому привыкают и воспринимают уже почти как норму. Интернет в этом смысле все сильнее воздействует на реальность.

- А ты используешь возможности мировой сети для самореализации? Ведь нынче литератор-блогер – это почти официально узаконенная профессия.

- Блогером меня нельзя назвать: в душе я страшный консерватор и человек прежде всего бумажный. Даже читать много с экрана не могу: мне нужна книга, бумага, ее запах, вкус.

Я есть в ЖЖ, мои стихи печатают в электронных журналах  - например, в «Пампасах». Но в инете я не живу и даже побаиваюсь его многообразия: уж слишком я увлекаюсь и начинаю активно линковать.

Угнетает и общий невысокий уровень той «литературы», которая существует сегодня в инете, хотя там можно найти и очень интересные вещи.

Но графоманов, как всегда, больше, и они кучкуются, создают фракции, определяют мнения. У них уже появляются свои интернет-критики, многие из которых ничего не понимают в литературе, но все чаще проявляют себя и не в виртуальной реальности. Они уже требуют себе место в официальной литературной жизни. Более того, успешно его занимают.

- Возвращаясь к истокам: ты начинал как сугубо взрослый постмодернистский поэт, как произошло твое обращение к детской литературе?

- Во-первых, мне было интересно это попробовать. Признаюсь: тогда я был влюблен в детскую поэтессу, и мне хотелось понять, смогу ли я писать в том же жанре. Во-творых, как раз тогда у меня родился ребенок: первые детские стихи я сочинял, гуляя с коляской.  А в-третьих, тогда, в начале 1990-х, было очень удобно, что любое детское стихотворение можно было напечатать в «Рабочем крае» и получить законный гонорар, свои три рубля.   В отличие от взрослых стихов это правило работало четко. Вот уже три причины: не так уж мало для начала, если вдуматься.

Но конечно, главное – это любовь к литературе, которую трудно назвать только детской. Скажем, «Алиса» Кэрролла, многое из как бы детского у Хармса или Введенского – это на самом деле больше для взрослых или детей? Настоящая детская литература многослойна: каждый извлекает из нее в меру своего разумения и начитанности.

Сам же я часто свои детские стихи включаю во взрослые сборники и наоборот. Для себя я это называю трансвозрастной литературой.

- Слышал, что и в условно «взрослой» поэзии у тебя выходят новые книги?

- В солидной серии «Новая поэзия» у меня вышла толстая  - порядка 170 страниц – книга стихов «Корабль попытка». Я и не ожидал, что мои непонятные стихи будут издавать так. Да еще с гонораром (смеется). Кстати, меня перевели на английский: эти стихи вышли в одном литературном журнале в Нью-Йорке.  Также несколько моих стихотворений вошли в изданную недавно антологию русской поэзии на словенском языке.  Вот, в начале этого года пришло приглашение съездить по литературной линии в Америку – в рамках программы «Открытый мир». Плюс в Москве и других городах постоянно проходят какие-то литературные вечера, чтения с моим участием. В общем, жаловаться - грех. Когда же коллеги начинают жаловаться на отсутствие интереса к ним у народных масс, то вспоминаю показательное заявление нелюбимого, в общем-то, мною Валерия Брюсова, сделанное им в начале 1900-х: «Я – известный поэт: меня читает тысяча человек!» Для нас, современных литераторов, это звучит утешительно.

14 Марта 2011, 08:45 +705

Оставить комментарий

В комментариях запрещается использовать нецензурные выражения, оскорблять честь и достоинство кого бы то ни было. Главное требование: соблюдение действующего законодательства. Администрация оставляет за собой право, по своему усмотрению, удалять комментарии, в которых использованы гиперссылки на сторонние интернет-ресурсы. Не допускается размещать в комментариях рекламу товаров и услуг. Рекомендуется максимально лаконично излагать свои мысли. Администрация оставляет за собой право модерировать сообщения

Loading...