Павел Лунгин: «Хочется быть оптимистом»

Наше кино пронизал вульгарный дух выколачивания денег из всего, полагает известный режиссер

Незадолго до завершения фестиваля «Зеркало» его президент, режиссер Павел Лунгин дал «Частнику» эксклюзивное интервью, довольно резко высказавшись о современных российских реалиях – киношных и не только.

Роман Фонинский [текст]

- Павел Семенович, как вы оцениваете нынешнее «Зеркало»?

- Фестиваль в этом году проходит очень хорошо, и я с большим оптимизмом смотрю на его будущее. У нас получился какой-то совсем другой фестиваль - по наполнению, по множеству новых программ, по качеству жюри во главе с Файнсом. Фестиваль выходит на мировой уровень. Например, видеоарт, впервые вошедший в программу «Зеркала» - это сегодня самое модное искусство. А нам удалось привести в Иваново триумфаторов прошлогоднего Венецианского бьеннале группу АES+F. И они сами представляли зрителям свою работу. Это просто какие-то уникальные вещи…

- Как успехи этого года будут развиты в следующем?

- Следующий год – год 80-летнего юбилея Тарковского - для нас очень  важен. И мы должны сделать решительный рывок – начать готовиться к шестому «Зеркалу» уже с этой осени. Нужно постараться создать правительственную комиссию по празднованию 80-летия… Главное, чего нам не хватает – это то, что пока по старой привычке  - мол, провинция - на фестиваль приезжает очень мало авторов, хотя мы и материально их заинтересовываем, выделили достаточно большой денежный приз… Будем как-то решать эту проблему. В следующем году у нас должен быть целый веер международных гостей, состоявшихся звезд, которые, я уверен, захотят выказать свое уважение Тарковскому.

Я очень рад,  что ваш губернатор верит в нас и поддерживает. Он хочет, например, часть фестиваля вывести в Плес, а часть оставить здесь, в Иванове. Плес может стать меккой русского киноискусства. В этом смысле у нас исключительные возможности.

- Алексей Медведев будет программным директором фестиваля и на будущий год?

- Меня вполне удовлетворяет его работа. Но окончательное решение, конечно, зависит и от него: у нас не крепостное право.

- Если заглянуть чуть дальше в будущее, будет ли «Зеркало» лишь одним из ряда региональных фестивалей или оно и впрямь может претендовать на высокие фестивальные категории?

- Это зависит от того, увидят ли нас спонсоры, в том числе и в Москве. Плюс у нас очень маленькая квота по финансированию от министерства культуры. Мне кажется, что по результатам этого года нас уже заметят и поймут,  что мы - нестандартный фестиваль, фестиваль не для галочки, каких много в нашей стране. Под аурой Тарковского и с красотой средней полосы России мы можем стать маленькой жемчужиной, фестивалем  авторского кино, который станет всемирно известным. Конечно, не хочется мечтать о Нью-Васюках, но я вижу, как нравится тут все Рэйфу Файнсу – и гостиница, и люди, и полные залы на конкурсных просмотрах, и качество фильмов. Он ведь тоже источник резонанса. Кончаловскому тоже все понравилось. Это должно разойтись по известным людям по какому-то беспроволочному телефону. Хотя, конечно, все телефоны нынче беспроволочные…

- Вы достаточно резко высказывались о потенциале молодых режиссеров и сценаристов, хотя многие наши состоявшиеся режиссеры прежде всего кивают на недостатки продюсерства, прокатной системы…

- Эти недостатки есть и будут. Прокатная система тяжелая во всем мире. Это всегда акулы, которые хотят зарабатывать деньги. Их нельзя за это винить. Но их можно оседлать. Когда фильм выходит за рамки среднего, получается интересным, живым, это удается сделать.  Например, есть такой скромный фильм, снятый за очень небольшие деньги – «Неадекватные люди». И что мы вдруг видим? Этот фильм без особой рекламы делает прекрасные сборы для авторского кино.

Надо, чтобы режиссеры и сценаристы поняли: единственное, что они могут сделать - это рассказывать необычные истории – жанровые, печальные, смешные, самые разные. Но они должны выделяться. Маленькие Тарковские никому не нужны - нужны авторы, которые по-своему расскажут о нашей жизни, и сделают это не скучно. Вот главная задача.

Вообще, надо работать. А то все только стонут. Но когда спрашиваешь у нашего человека, сколько сценариев он написал, то оказывается, что один-два. А у американца какого-нибудь в Голливуде об этом спроси, то выяснится, что у него их 150!

- При этом ваши коллеги говорят, что рынок авторского кино и раньше невеликий, сегодня «схлопнулся» еще больше…

- Рынок в целом тяжелый. Надо уходить с него, деверсифицируя авторское кино: оно ведь  может быть очень разным. Ведь и мои «Такси блюз», «Свадьба», «Остров» – это тоже авторское кино, но они имели как фестивальный, так и коммерческий успех.

- Вы продюсируете новый фильм Алексея Мизгирева. Насколько продюсрество - тяжкий и неприятный труд?

- Напротив, это труд приятный. Я люблю Мизгирева и пригласил его в прошлом году в жюри «Зеркала». Он – ответственный человек и укладывается в рамки нашего бюджета. Но продюсировать, действительно, сложно. Потому что наше малобюджетное кино стоит очень дорого: полтора миллиона долларов за фильм – это как-то слишком.  Разве что удастся получить субсидию от министерства культуры или постараться предпродать каким-то образом фильм на ТВ, набирать по кускам.

- Из чего складывается такая цена?

- Не могу понять. В Нью-Йорке могут собраться приятели и за $200-300 тысяч снять кино, а у нас это сделать нельзя. К тому же у нас исчезла какая-то преданность кино. Например,  на Западе люди понимают, что работают в коммерческом кино за деньги, но есть и другие  фильмы, в которых они могут работать бесплатно. И крупные актеры играют в таких малобюджетных фильмах, отказываясь от своих гонораров. А у нас, пожалуй, нет ни одного актера, который бы так поступил. Мелкий деловой вульгарный дух выколачивания денег из всего пронизал наше кино. Возможно, это пошло от сериалов… Но это говорит и о низком моральном качестве нашего общества. Знаете, легче получить Файнса в жюри, чем какую-нибудь актрису Какашкину, которая снялась в двух сериалах, потому что она будет спрашивать: «А сколько стоит, а что я получу?..». И имя Тарковского или возможность пообщаться с тем же Файнсом - для нее звук пустой, важна только сумма прописью.

- В начале десятилетия любят  подводить какие-то поколенческие итоги, сравнивать 90-е, нулевые и так далее. Например, ваш сын Александр Лунгин и его соавтор Сергей Осипьян, представившие на этом «Зеркале» два своих фильма, говорят, что им сейчас очень неуютно в отличие от «лихих» 1990-х…

- Во-первых, они постарели. Естественно,  не очень уютно, возможно, и мне,  поскольку я постарел еще больше. Они должны понять, что таков процесс перехода  в другую  категорию. Но, помимо этого, конечно, мы находимся на каком-то идеологическом распутье. Страна как бы в связи с предстоящими выборами не до конца определила свой курс. Ну, что нам остается кроме пресловутой стабильности? Все-таки хочется какого-то движения вперед и вверх, и вот оно, к сожалению, не очевидно. Естественно, люди испытывают беспокойство от непонимания того, куда их влекут, к чему все идет. Но я  думаю, что в ближайшее время это будет все-таки определено каким-то образом… Хочется быть оптимистом.

- В кино династии - не редкость. Каким образом передается вирус кинематографичности?

- Половым, вероятно! Но если серьезно, то всегда отцы не хотят своим детям такой судьбы и боятся, что они пойдут в кино.  Мой отец, например, очень не хотел, чтобы я занимался кино. Он хотел, чтобы я стал ученым. Но какой из меня ученый? Это же просто смешно. Но Саше, который хотел быть историком, философом, я давно уже говорил, что он неизбежно будет снимать. И что, судя по всему, он - не сценарист. Что если он похож на меня, то ему нужно пробовать снимать то, что они пишет. И вот к сорока годам он начинает делать первые шаги на этом пути.

- Кино и политический нонконформизм - это может быть актуально в современной России?

- У нас нет политического нонконформизма, так что и кино в этой нише не фигурирует. Кино дрейфует только в сторону развлечений. Как говорит Файнс,  «попкорн-муви». Оно не выполняет главную функцию искусства – не пережевывает жизнь. У нас нет главного корпуса фильмов – о сегодняшнем дне, об отцах и детях, изменах, интригах, карьерах – о жизни, проще говоря.  У нас есть лишь жутковатые комедии или довольно уныло смотрибельные так называемые авторские фильмы.

С другой стороны, есть фильмы с критическим взглядом на социальное, но люди на них не ходят. Потому что нужен критический взгляд плюс что-то еще. Как, например, это есть в фильме Павла Бардина «Россия 88» или довольно радикальной ленте «Я тебя люблю» Костомарова и Расторгуева, показанной на этом фестивале. Неслучайно в зале был настоящий лом. Я сам видел, как люди несли приставные стулья, вытаскивали их из буфета. А лобовая критика больше никого не интересует.

- Вы бы сейчас стали снимать фильм «Олигарх»?

- Более того, я бы с большим удовольствием снял и «Олигарх-2».

- Если его сейчас пересматривать, то смотрится он довольно опасно…

- Сейчас он, действительно, куда более актуален, чем в момент своего выхода. После этого появились новые персонажи – Ходорковский, например,  - которые гораздо больше подходили для этой роли. И этот конфликт между свободным бизнесом и силовиками – то, что развивалось  последние 10 лет - был тогда угадан очень точно. На тот момент он еще не был столь очевиден.

- Сегодня такой фильм может быть фактически воспринят как ересь…

- Я иногда делаю фильмы, которые так воспринимают. Фильм «Царь», например, потому что он говорит о проблемах русской власти. У нас всегда власть - от царской до самой ничтожной - пытается быть Богом на земле. И это самая ужасная беда России.

- Подобные взгляды не создают вам проблемы со съемками фильмов?

- Я как-то нахожу возможности финансирования. У меня, в общем, сложилось достаточно  особое положение в мире нашего кино.

- Вы часто бываете в Европе. Не возникало соблазна, как Отар Иоселиани, плюнуть все и уехать снимать и жить там?

- Но Иоселиани и там тоже никому не нужен. Художник не может терять свою почву под ногами.

- Будет ли ваш следующий проект также посвящен проблеме власти?

- Нет, сейчас я пытаюсь делать триллер по «Пиковой даме» - о современном Германе. Это как бы современная история, которая происходит среди певцов и актеров во время репетиции «Пиковой дамы». И она один раз играется на сцене, а  другой – повторяется в жизни. Это довольно сложный проект. Но мне хотелось показать вечность темы. Исследовать, как музыка заставляет сходить с ума, вызывает какую-то одержимость.

Что- то похожее было показано в «Черном лебеде» с Натали Портман, хотя я своим проектом стал заниматься раньше, чем вышел этот фильм.

- Когда мы сможем его увидеть?

- О сроках говорить пока рано. Возможно, к  зиме. Я надеюсь сделать его по-английски, с англоязычными актерами. Для меня это непростой, ответственный шаг – попытка продвижения в мир англоязычного кино….

 

01 Июня 2011, 11:01 +638

Оставить комментарий

В комментариях запрещается использовать нецензурные выражения, оскорблять честь и достоинство кого бы то ни было. Главное требование: соблюдение действующего законодательства. Администрация оставляет за собой право, по своему усмотрению, удалять комментарии, в которых использованы гиперссылки на сторонние интернет-ресурсы. Не допускается размещать в комментариях рекламу товаров и услуг. Рекомендуется максимально лаконично излагать свои мысли. Администрация оставляет за собой право модерировать сообщения

Loading...