Белые начинают и…

Вечный российский вопрос “Что делать?” во время отпуска обостряется со страшной силой. Что? Где? Когда? Как часто? Как долго? А самое главное – куда? “Частник” уже дал рекомендации, как провести свой отпуск на Кипре. На этот раз наш рецепт летнего времяпровождения – экзотический отпуск в Москве с минимумом финансов и максимумом эмоций. Итак, отпуск. Обстоятельства времени не располагали к морским курортам, обстоятельства места не позволяли уехать надолго, душа требовала “чего-нибудь такого”, а чего она и сама точно не знала. И тут как снег среди ясного лета – приходит приглашение: Вячеславу Полунину нужны люди для подготовки VI театрального фестиваля им. А.П.Чехова. Звоню, спрашиваю, что надо будет делать. Мне отвечают – надо будет оперять сад. В самом прямом смысле слова, делать из деревьев птиц высокого полета. Душа-то на самом деле знала, чего хотела. Еду. *** Москва. Станция метро “Маяковская”. Театр Моссовета. Сад “Аквариум”. Табличка: “Сад закрыт в связи с подготовкой чеховского фестиваля”. У входа – охранник: “Вы куда?”. Я говорю: “На оперение сада”. “Тогда вам прямо и до колонн, они обедать ушли, сейчас вернутся”. Иду, сажусь на лавочку, жду. Ощущение, что я в райских кущах. Сад весь в зелени, вода в фонтанах журчит, птички поют, люди в белом ходят, дети у фонтанов играют, солнышко светит. А потом, как в анекдоте: “Это была рекламная акция, а теперь за работу”. Оперяли мы не только деревья, но и колонны, и фонари, и урны, и стенды с афишами, и ворота. Технология “чуда” простая – берешь лист полиэтилена с наклеенными перьями, вырезаешь кусок нужного размера, укутываешь дерево, закрепляешь леской, степлером или скотчем. В одиночку сделать невозможно, поэтому работаешь либо в паре, либо втроем-вчетвером. По ходу дела выясняешь, кто, откуда, как попали в сад, что нравится, что не нравится. Многие узнали об этом проекте после полунинских лекций, которые были в марте. Очень много выпускников ГИТИСа, есть абитуриенты “Щукинки”, есть завлиты московских театров, переводчики, архитекторы, телеоператоры. Возраст работающих - от 18 до 40 лет. География места жительства – от Питера до Казани. Никакого отбора не проводилось, художественных способностей не требовалось, единственное условие – желание работать. Были семейные пары: после мартовских лекций муж в 35 лет решил сменить работу и уйти к Полунину, из-за чего возник конфликт, который они и решают непосредственно на будущем месте работы. Очень даже цивилизованно решают. Многие участвуют в подготовке чеховского фестиваля во второй и в третий раз. С особенным удовольствием вспоминают театральную олимпиаду 2001 года. Кто есть кто На второй день начинаю выяснять, что и кто будет здесь кроме оперенного сада. Маленький худенький японец, дочка которого играла у фонтана в первый день моей работы, это Шусаку Такеучи. 33 года живет в Голландии. Начинал с обучения живописи в университете Осаки, продолжил обучение скульптуре, графике и интерьерному дизайну в Токио. В 1972 приехал в Европу и остался в Нидерландах. В 1976 создал свой первый интернациональный театр танца. В 1988 привез свой театр в Москву, танцевали на Красной площади. Потом Такеучи поставил спектакль в Питерском метрополитене – прямо на эскалаторах, чуть позже – в питерских фонтанах. На театральной олимпиаде в Москве в 2001 году актеры Такеучи танцевали на офисных столах под Кремлем. Зачем? Все для того же – как сердцу выразить себя, другому как понять тебя. На этом фестивале он работает с театром “Провинциальные танцы” из Екатеринбурга. Высокий элегантный мужчина с проседью, говорящий на ломаном английском и великолепном французском – это Жильбер Артман. В 1973 году в Париже создал группу саксофонистов “Urban Sax”. Говорит, что это произошло как результат взаимодействия акустики и архитектуры. В Москву приехали 50 человек, основной состав. Артман вспоминает, что были выступления, когда вместе с местными музыкантами число участников доходило до 200. Места для выступлений выбирают самые разные - фабрики, вертолеты, гондолы, фонтаны. Артман хочет, чтобы с помощью его музыки люди смогли изменить отношение к своему городу, увидеть его по-новому. А мы работаем под непосредственным руководством питерского художника Алексея Костромы. Его любимые материалы – перо, яичная скорлупа, макрофотография и человеческие волосы. Перо – это символ свободы, волосы – символ красоты и хрупкости человеческих отношений. Автор теории развития цвета по спирали. Считает, что художник – это только проводник зрителя к его собственному зрительскому природному началу. В 1991 году организовал группу “Тут-и-там”. Оперял памятник Петру Первому, пушку в Петропавловской крепости, оцифровывал дождь, превращал в художественный процесс ловлю комаров. Считает, что эпатаж – это способ вернуть человека к его природному началу, усилить его жизненные силы. Кострома – псевдоним, взятый по названию его родного города. Вот, собственно, три главных участника действия под названием “открытие фестиваля”. *** Упс. Мы приходим, а работать-то не с чем. Перья кончились. Марина говорит, что надо завтра с утра ехать на киностудию им.Горького и клеить все это удовольствие. Не вопрос, клеить, так клеить. Москва. Утро. Станция метро “ВДНХ”. Киностудия им.Горького. Павильон со старыми декорациями, доверху засыпанный перьями, вполне соответствовал сюрреалистичности “Urban Sax” и фантасмагориям Шусаку Такеучи. Только один фрагмент: у стены старый транспарант: “Чтобы построить светлый, социалистический мир, нам надо разрушить прогнивающий капитализм”. И к транспаранту аккуратненько прислонен гроб. Нам волей-неволей пришлось стать частью абсурдистского процесса. Носили перья в крышках от гробов, разбрасывали их лопатами с портретами Ленина. Картина фантастическая – перед тобой на несколько десятков метров поле из белоснежных перьев, а ты по этому морю, как акробат, катишься на пластмассовом цилиндре. Это называлось “закрепить проклеенный материал”. Навык цирковой эквилибристики, полученный в седьмом классе, пригодился весьма неожиданно. *** Никогда не думала, что это так тяжело – носить перья. Пушинка за пушинкой. Охапка за охапкой. Вроде бы переносишь невесомость, а через два часа руки просто отваливаются. *** Вечер трудного дня. Такое ощущение, что перья даже в желудке. Ложишься спать, закрываешь глаза – и они кружатся, кружатся… Политическая балерина Фестиваль фестивалем, а жизнь идет и за его пределами. И в ней случается еще много чего интересного. Парижская тема неожиданно получила свое продолжение за пределами “Аквариума”. Метро. Арбатско-покровская линия. Бабушка садится рядом, начинает рассказывать о своей жизни. Бывшая балерина. Полжизни танцевала в Париже. После этого 20 лет провела в отечественных лагерях как политическая ссыльная. “Я вчера прочитала - в Москве 21 миллиардер. Хорошо, что много, плохо, что половина из них – деревенщина, на скрипке играть не умеют, философией не интересуются, интеллигентных лиц нет”. Тут же изложила свою “монетарную” теорию: большие деньги делают человека добрее. Если что - бабушке 89 лет, а ехала она на работу: торговать на Измайловский рынок. На голове – огромная соломенная шляпа, глаза подведены, губы накрашены. Потрясающая женщина. Счетчик выключился Поймала себя на странном ощущении – когда говоришь, что работаем в «Аквариуме» не за деньги, а за интерес, сразу хочется оправдаться: “Извините, так получилось”. Знакомый спрашивает: «Ну, ты посоветуешь мне посмотреть это или нет?» Отвечаю: “Я здесь, понимаете ли, старалась, работала, и ты хочешь сказать, чтобы я тебя отговорила, здесь все плохо, не ходи сюда?” После первого представления, правда, передумала и сбросила СМС-ку: “Не ходи, у тебя слишком трезвый взгляд на жизнь, а здесь все для чокнутых”. Прихожу вечером, здесь уже стоит парочка таких же трезвомыслящих, через 20 минут после начала они начали прикидывать, сколько стоят перья, сколько стоит привезти “Urban Sax”, сколько заплатить рабочим… Ближе к концу, правда, у них счетчик выключился, и они, открыв рот, смотрели, как небо над садом засыпает блестками. Деньги обладают колоссальной энергией, но есть явления, для которых финансовая мощь – только часть их организма. Полунин о себе “Когда-то театр был единым организмом, в котором человек соприкасался с бесконечностью. В какое-то время религиозный момент отсекли, оставили только эстетическую часть и сказали: “Это театр”. Но театру нужно вернуть изначальную функцию магического кристалла, с помощью которого можно проникать в космос подсознательного. Я пытаюсь лишить его отрегулированности, соединяю эстетику и магию. Простота и бесконечность вещей - вот к чему я стремлюсь в своих представлениях. Я хочу напомнить, что жизнь и природа непознаваемы до конца. И всегда останется за чертой нашего сознания огромный мир, который влияет на нашу жизнь, который нужно чувствовать, с которым нужно считаться”. Лица улицы Что такое улица? Суета. Безразличные друг другу прохожие. Очень жесткое пространство. На улице выживают сильнейшие. Здесь действие совпадает по времени с мыслью. Тем не менее, это очень искреннее пространство. Шелуха наигранной сентиментальности слетает быстро. Улица не терпит полутонов и нюансов. Здесь все построено на контрастах. Уличное искусство по умолчанию не может быть орнаментальным – оно требует больших форм, широких мазков кисти, громких звуков, в этом пространстве нужно быть предельно открытым, чтобы твой голос услышали. У нас, как правило, уличное искусство представлено либо митингами, либо спортивными соревнованиями. Театр изредка и неохотно прикасается к этой области. Как сделать так, чтобы безразличные остановились и посмотрели друг на друга, посмотрели на закат (невероятная глупость в Москве, согласна), расслабились, пришли в себя? Рецепт Полунина: вывалить на них 250 килограммов чистейшей нежности из гусиного пера – как это сделал художник Алексей Кострома, свести с ума и с проторенной дороги невероятной фантасмагорической музыкой – это была уже работа оркестра “Urban Sax”. Ввести в состояние транса пластикой человеческого тела – как это получилось у Такеучи. *** Искусство должно быть ближе к народу. На третий день фестиваля билеты продавали уже не в кассах, а в “Газели”, которая приехала прямо к металлоискателям, стоящим у входа в сад. Свершилось Свершилось. Улеглось. Фестиваль открылся. И что это было? Удовольствие? Так себе удовольствие - стоять с насморком на холодном ветру и слушать музыку, самое точное определение которой – какофония. А уходить не хочется. Если описывать словами то, что там происходило, получается полный бред: люди в белом трико с белыми бритыми головами и белыми лицами, неподвижной мимикой, отрешенными взглядами медленно изгибаются, выгибаются, поворачиваются вокруг себя и приседают. Люди в красно-зелено-желтом, похожие на матрешек, с масками на лицах, ходят по саду и играют на саксофонах. Потом кто-то пролетает над зрителями. Потом люди-бабочки спускаются с деревьев и исчезают в толпе. Между собой действия никак не связаны. Сюжета нет и не предвидится. Все заканчивается на полуслове. *** Самое интересное в спектакле – это зрители. В «Аквариуме» проще всего было детям (хотя представления начинались в десять чесов вечера, детей было очень много), они танцевали, повторяли пластические миниатюры вслед за актерами. Самый трогательный момент – пятилетняя девочка смотрела-смотрела на актрису, танцующую между колонн сада, потом зачерпнула перья с земли и насыпала их в ладони танцующей. Дети были самыми адекватными пространству и действию – играть, так вместе. А уходить не хочется. Почему? Если разложить представление на кусочки: вот костюмы, вот фонарики на руках танцующих, вот подсвеченные саксофоны, вот гамаки с блестками, вот сцена, обтянутая полиэтиленом – все мертвое. А собрать все вместе – чудо необыкновенное. Чисто российская (а может, и западная) черта – нагружать все смыслами: “А что они имели в виду? И что хотели этим сказать?”. Да ничего. Полунин вообще сказал, что хотел поставить сон. Есть люди. Есть вещи. Есть пространство. В этом пространстве люди общаются с вещами и друг с другом - и происходит нечто, и возникает общность. А что, зачем и кому это надо - это все праздное любопытство. Самое важное уже свершилось. Анализировать режиссуру и партитуру в данном случае бесполезно. Все равно, что на вопрос – почему при виде красивой девушки сердце начинает учащенно биться отвечать хирургической операцией. В этом пространстве карнавальной игры не страшно было перейти в иное состояние – от скепсиса к нежности, к примеру, от холодной иронии – к детскому восторгу. И самое интересное начиналось после представления, когда люди расходились по саду и начинали играть в снежки перьями, обнимали деревья, обсыпали друг друга, кидали перья вверх. В общем, начинали свое представление. *** А Полунин стоял на скамеечке, сложив руки за спиной, смотрел на людей, купающихся в перьях, и тихо сиял. Галина Кузнецова
13 Июня 2005, 18:01 +85

Оставить комментарий

В комментариях запрещается использовать нецензурные выражения, оскорблять честь и достоинство кого бы то ни было. Главное требование: соблюдение действующего законодательства. Администрация оставляет за собой право, по своему усмотрению, удалять комментарии, в которых использованы гиперссылки на сторонние интернет-ресурсы. Не допускается размещать в комментариях рекламу товаров и услуг. Рекомендуется максимально лаконично излагать свои мысли. Администрация оставляет за собой право модерировать сообщения

Loading...