Конец российской одиссеи,

Байкал. Посёлок Клюевка. Сидим с Таней, отрешённо опершись локтями о кухонный стол Валентины Дмитриевны и Анатолия Николаевича Глукман. А.Н. – венгр по национальности, и мы целые часы под любимую водочку «Байкал», под запахи из дымящихся тазиков на печи и плитках (варятся грибы и малина, смородина и черника), под вечную в здешних местах рыбу омуль слушаем акына Глукмана о далёких событиях Первой мировой, когда его род, оказавшись в плену, прописался в Сибири. Но память соскальзывает в дымку, на месяц назад.

…Конец июля. Мы вырываемся из закопчённых недр Кемерова. Город, расположенный в дымящемся кратере вулкана, просто выталкивает нас, измученных, по вертикальной траектории трассы. Это кошмар. Местный театр принял внешне заинтересованно, но с жильём не подсобил. Сработала «палочка-выручалочка» - помещики Юсуповы, сами позвонив, сказали, что непременно ждут нас в гости, в городской квартире. Наскоро дав интервью местным телекомпаниям и газетам – это часть нашей обязательной пиаровской компании, оказываемся в необычных апартаментах. В Кемерово этот район называют Бараками. В большом, действительно барачном, помещении вставной челюстью - квартира Юсуповых. Вот она, природная изобретательность русского или татарского ума - доведённая до архитектурного и дизайнерского совершенства квартира среди трущоб и запустения. Разносолы и разговоры о трудной доли бизнесменов…

Едем в загадочный Мариинск. Родовая ветвь по материнской линии - именно отсюда; предки мои были сибирскими золотопромышленниками. Город, известный десятками разбросанных вокруг тюрем; места глухие и непролазные. Здесь некогда проходил Московский тракт, по коему гнали по этапу. Ныне судьба гонит нас. Порой встречаются придорожные (правда, уже декоративные) столбики с полочками, куда сердечный русский народ клал для заключённых кой- какую еду.

На подъезде к городу с крылечка придорожного кафе девчонки кричат: «Привет, актёры!». Результат оперативности СМИ. Родина узнаёт своих героев. Сам Мариинск обескуражил и развеял «хрустальную мечту моего детства», ибо предстал бесформенным архитектурным селом, как блин из плохой муки, размазанным по сковородке моего воображения. Но, уже въехав, были нагнаны Петром Зубаревым, режиссёром местного народного театра «Жёлтое окно». С сынишкой лет семи он выслеживал нас после увиденного сюжета по телевидению. И вот догнали, перемещаясь автостопом от Кемерова. Экскурсия по театру, чай в его домашней лачуге – одержимые редко живут хорошо…

В другом конце этого бесхребетного городка (ориентир – спиртзавод!) на улице Коммунистической нас, оказывается, уже месяц ждали мои троюродные тёти и дяди. В сибирском радушии нет нашей среднерусской восторженности и горящих глаз. Оно спокойное, но глубокое. Деловое. Первым делом, разумеется, банька и ужин с… медком. Своя пасека - по три раза в день мёдообъедание. Я потреблял мёд и с чаем , и с кофием, и с кашами. И в дорогу вручили нам его в полуторалитровой бутыли.

Анатолий, дядя, с которым видимся первый раз в жизни, щуплый и не внушающий страха, рассказывал жуткие истории об охоте на рысь и медведя. Ну а одна из историй вообще смутила Таню своей правдоподобностью, и она попросила показать трофеи , т.е. доказательства этих ужасов. Из пыльного мешка в подвале гаража и были явлены на свет, так сказать, рога и копыта – шкуры соболей и белок, лосей и медведя. Таня была поражена. Но Анатолий ещё оказался и «малым с головой» - изобретателем. Собрал и гордо продемонстрировал мотовездеход для болот и лесов, прочие поделки для работы на земле. И, наконец, посоветовал прикреплённую на велосипеде подкову перевернуть выемкой кверху. Говорит, «так положено, чтоб чаша была полной».

Проезжаем село Худоеланское. По легенде, ехал когда-то по селу Еланскому барин, застрял в местной грязи, да и скажи, что место тут худое. И выругался: «Не Еланское это, а ….еланское!». Ну а люди уж смягчили строгий приговор барина, и вышло Худоеланское.

В магазине, где обычно докупаем съестное на сутки, интересуемся у одной из женщин возможностью разжиться десятком домашних яичек. «Яичек нет, это через дорогу – покажу, а я могу дать отменной ягодки». Так мы оказались в гостях у странной семьи. Люба, хозяйка с нервным, но добрым лицом, сразу усадила к столу, сама быстро приоделась и мужа Колю заставила надеть другую рубашку. Потчевали нас картошечкой с огурцами, приготовленными на… самогоночке, и даже дали рецепт. Но сказали, чтоб тем, кто моложе нас, его не раскрывали. Во, страсти! Отдыхаем-говорим, а Люба периодически что-то Тане нашёптывает на ушко. Как потом выяснилось, семья эта действительно необычная, и судьбы своеобразные. Своего первого мужа Люба… зарезала. Мучил он её беспросветно. Люди всем селом стали на её защиту - и отстояли-таки. Срок дали условно, так она и жила с детьми здесь, а после мужа нового нашла. Дети говорят, что отчимом довольны. В дорогу нам дали варенья и ягод и, разумеется, огурчиков на самогоночке…

Перед Красноярском, когда до него оставалось километров 100 и у меня вновь полетели спицы, обгоняет нас микроавтобус «Тойота», и добродушный дяденька говорит: «Может, помочь чем?». Соблазн велик, и вот мы едем в Красноярск на авто. Водитель всё более и более становится нам подозрительным своей энциклопедичностью. И говорит-то ладно, литературно. Выясняется, что этот водила с юридическим образованием когда-то в детстве в своёй родной Назаровке перечитал все книги в двух имеющихся библиотеках. Так что мы, разинув рты, слушали и слушали удивительные и живописные рассказы и о Байкале, и о Красноярске, и о скандальном «никелевом» Быкове – они с ним учились в одном классе, да и ныне знаются… Было ощущение, что мы с Таней прошли ускоренный курс филологического и исторического факультетов Красноярского университета. Но главное, что Евгений подвёз нас прямо к калитке того дома, куда «по наводке» моих родственников мы и ехали. Везёт же людям!..

Большие города всегда хочется объехать. Кроме усталости, катастрофически улетающих в «никуда» денег и редко радушных встреч – ничего. Но в Красноярск мы ехали с надеждой и ещё квартира (!) уехавшей актрисы была про запас. Это обнадёживало. Евгений передал нас «с рук на руки» ничего о нас не слышавшей Надежде Дмитриевне. Из-за жуткого лая пса на нас глянуло удивительно мягкое лицо бабушки той, к кому мы ехали. Чехарда с родственниками, мёдом, объеданиями, банями и речами до утра, думалось наивно, закончилась. Но Надежда Дмитриевна отпарировала, что, мол, воровать у нас всё равно нечего, так что проходите, усадила за стол и стала готовить. Русская доверчивость! Ну а подошедшая Люба – мама той, к которой мы ехали и которую, как выяснилось, мы никогда не увидим (отдыхает с начальством, а это надолго) – внесла в ситуацию ясность. Она-то была посвящена. Через полчаса была истоплена банька, стол утяжелился местным, через дорогу изготовляемым пивком и разносолами, и мы поняли, что долго задерживаться здесь нельзя. Ну и, наконец, банька в соседстве с времянкой, куда нас и определили и долго ещё мы мучились в душном и комарином воздухе, не понимая, закончили мы париться или нет…

Пребывание в Красноярске – сказочное и размягчающее. На следующий день нас поселяют в отдельной квартире съехавшей куда-то актрисы, в центре города, на Красной (!) площади. Такой вот адрес. Отвозят на Столбы – удивительное, кстати, создание природы. И в конце дня, без рук и без ног, еле ползущих, но восторженных, бросают в выделенную квартиру, где вечером мы даже успеваем посмотреть два сюжета местных телекомпаний о себе.

Скоро Байкал! Как в Мекку, торопимся на встречу с ним. И с загадочной рыбой – омулем.

Уже в 120 км от Иркутска – следы жутких последствий урагана 16 июля. Лес, изуродованный плохой гигантской расчёской, вырванные и набросанные друг на друга огромные сосны и берёзы - жутко представить, если б мы были в это время здесь. Проезжаем сёла и деревни с подранными крышами, с людьми, рассказывающими душещипательные истории…

Дорога, романтически названная «Байкал», в немалом промежутке между Канском и Ангарском доставит удовольствие только извращенцам. Рваный асфальт сменяет гравий, гравий – щебёнка, щебёнку – не пойми что. Я то ладно, но Таня…

Далее – Иркутск. Неожиданная встреча с Андреем Штейнером – старинным другом, который, уже провожая нас в направлении Байкала (оставалось 60 км), посочувствовав нашим «песням» о желании изведать загадочного омуля, сунул с хитрой улыбкой пакет с четырьмя этими рыбёшками. Где он их достал, когда-нибудь потом расскажет. Но уже через сутки, на берегу заветном Байкала, мы мучались отравлением. Как нам поведали, очень даже легко отделались. Случаев со смертельным исходом (ботулизм) – немало. Байкал тоже встретил жёстко – нескончаемыми серпантинными подъёмами и главное, ужасной промозглой погодой. Ну и ладно.

В Иванове рядом с нами живёт милая и улыбчивая женщина – Анфиса Дмитриевна Козлова, жизнь которой на долгое время переплелась с Ивановским театром драмы. Да и мы знакомы с ней не первый день. Она то и дала нам адресок своей сестры, живущей на Байкале, в местечке Клюевка. И вот, объевшись клубники и черники, отпробовав так любимого Анатолием Николаевичем напитка – водочки «Байкал» (а куда деваться?), понимаю, что ещё вот-вот - и прощай, Рассея. Прощай, Сибирь. Впереди Монголия. Тысячи километров в чужом, не говорящем на русском государстве. И мы везде – праздные гости. Как оно будет?

До встречи через месяц в газете «Частник».

Сергей Шаваринский

24 Августа 2004, 13:59 +154

Оставить комментарий

В комментариях запрещается использовать нецензурные выражения, оскорблять честь и достоинство кого бы то ни было. Главное требование: соблюдение действующего законодательства. Администрация оставляет за собой право, по своему усмотрению, удалять комментарии, в которых использованы гиперссылки на сторонние интернет-ресурсы. Не допускается размещать в комментариях рекламу товаров и услуг. Рекомендуется максимально лаконично излагать свои мысли. Администрация оставляет за собой право модерировать сообщения

Loading...