Марк Геллер: «Худой мир лучше хорошей ссоры»

Молодые юристы часто стремятся «устроить шоу», а не решить судебный спор

Вот уже не первый месяц в правовом сообществе говорят о введении единого квалификационного экзамена для выпускников юридических вузов, который давал бы возможность работать представителем в суде и профессиональным консультантом по вопросам права.

О  подоплеке возможного новшества и проблемных аспектах юридического образования мы побеседовали с руководителем  юридического бюро «Константа», к. ю. н., адвокатом Марком Геллером.

- Как вы в целом оцениваете идею единого квалификационного экзамена?

- Казалось бы, идея стоящая. Сам зачастую ловлю себя на мысли, что настоящих специалистов-практиков по праву гораздо меньше, чем людей с дипломами юристов. Это дискредитирует в обществе и саму российскую юридическую систему. Но большой вопрос, изменит ли один экзамен качество подготовки юристов в российских вузах в целом?

Убежден, что юрист – эта работа, для которой знания, конечно, необходимы, но еще более нужны практический опыт и профессиональные навыки. Я и сам при подборе персонала отдаю предпочтение выпускникам юридических вузов не с красным дипломом, а с опытом работы. В этом нет ничего предосудительного. Настораживает, скорее, то, что последних сейчас (даже при переизбытке профильных факультетов и доступности высшего образования) достаточно сложно найти.

- Кто-то может возразить, что ничего не поделаешь: мол, это тренд нынешнего поколения…

- К сожалению, тренд таков: максимум амбиций и завышенные требования к зарплате при минимуме стремлений и опыта. Но, на мой взгляд, проблема кроется гораздо глубже - в отсутствии у многих нынешних выпускников юрфака личной мотивации.  При этом уверен, что

как таковое становление профессионального юриста должно начинаться даже не с момента поступления вуза, а еще со школьной скамьи. И кое-где в средней школе уже введены профильные занятия по правоведению – своеобразному ознакомительному курсу юриспруденции. Нужно еще на стадии определения будущей профессии дать возможность понять, в чем заключаются основы работы юриста. А выпускник пусть уже сам решает, интересно ли ему этим заниматься.

- То есть сегодня те, кто поступает на юрфак, не горят желанием стать хорошими юристами?

- Самое парадоксальное, что демотиватором здесь зачастую является сама система высшего юридического образования. Сразу замечу, что не имею претензий к качеству теоретических знаний, которые дают отечественные вузы. Но зачем, например, на первых курсах начинать вновь читать всю историческую подноготную, все то, что вчерашние абитуриенты уже слышали в школе, повторяли с репетиторами и сдавали в ходе ЕГЭ? Ведь в вуз в основной массе приходят выпускники, уже морально готовые стать юристами. Проблема заключается в том, что те, кто реально это хочет, не могут получить адекватные знания.

- Так было и в годы вашего обучения?

- Мне повезло, что уже на третьем курсе я непосредственно на практике окунулся в юридическую профессию, начав работать. На первых же курсах мы занимались только тем, что повторяли школьную программу по истории и общие науки, которые, по сути, к юриспруденции имеют смутное отношение. А специализация как таковая у нас вообще началась с середины обучения, хотя вводить ее стоит намного раньше. И с тех пор в системе высшего юридического образования практически ничего не изменилось. Могу об этом судить ответственно, поскольку сам не так давно преподавал в вузе параллельно основной работе.

При этом те требования, которые предъявляются к студентам юридических факультетов, недостаточны. Несмотря на высокий конкурс, сам процесс обучения – легкое времяпрепровождение. Это было и в мою бытность студентом, есть и сейчас. Если мои друзья-энергеты были постоянно вовлечены в какие-то расчеты-рейтинги (нам, студентам юрфака, это казалось кошмаром), то у нас можно было весь семестр ничего не делать, а в сессию все благополучно сдать. И здесь все зависело не от системы образования, а от личностных качеств. Понятно, что в молодом возрасте всем хочется погулять, и сохранить настрой на учебу может не каждый. Но мотивировать на это должен вуз.

- Какие проблемы такой мотивировки сегодня вы бы выделили?

- Меня крайне настораживает полное бессилие нынешней образовательной системы в вопросе распределения студентов на практику. Между тем вводить ее на последних курсах стоило бы в обязательном порядке. Причем когда студент начинает работать, ему просто необходимо предоставлять преференции по учебе. Ведь только на практике и возможен личностный рост специалиста. Но пока что выпускникам чаще всего приходится доходить до всего самим:   читая литературу по той же конфликтологии или бестселлеры современных юристов-практиков  с мировым именем и параллельно «ломая массу дров», хотя этого и можно было бы избежать.

Да, в вузах имеет место ознакомительная практика, но она более чем формальна. За неделю «работы» в прокуратуре или в следственном комитете вряд ли наработаешь практические знания. Галочку о прохождении практики здесь могут поставить даже за то, что просто повестки разнес. В мою студенческую пору многим просто говорили: не мельтеши здесь, принеси отчет, и мы его тебе подпишем. И думаю, что ничего в этом плане не изменилось.

При этом как в середине 1990-х годов не хватало преподавателей, которые с практической точки зрения могли объяснить многие отрасли права, так и сейчас они в дефиците. Хотя я уверен, что мало кто из практикующих юристов откажет профильному факультету во встрече со студентами, в участии в «круглом столе».

- На это могут сказать: вот у вас есть свое юридическое бюро - взращивайте кадры на здоровье...

- Да, у нас работают студенты третьих-четвертых курсов, на которых мы тратим собственные ресурсы. Мы им платим зарплату. У нас есть штатная единица помощника юриста, рассчитанная и на студентов-очников. Попасть на нее непросто, поскольку мы предъявляем высокие требования как к теоретическим знаниям, так и к личностным качествам. Но дело в том, что к нам никто не направляет студентов: они приходят сами.

При этом и мы не готовы выходить в вузы с предложением о подготовке специалистов на заказ, о которой так трепетно говорят многие представители высшей учебной школы. Честно признаюсь, что я как владелец бизнеса не готов тратить на это бюджет компании. Причем инвестиции в обучение будущих специалистов – это общая проблема бизнеса, а не только сферы юридических услуг, поскольку до сих пор не прописаны четкие механизмы страхования данных «вкладов». Не факт, что, получив образование, выпускник вернется на предприятие, его образование оплатившее. Да и что греха таить: столь далекое стратегическое планирование (на 3-5 лет) не свойственно нашему малому и среднему бизнесу. Лично я, к примеру, не знаю, какие специалисты и в каком объеме будут необходимы моему бизнесу через пять лет.

- И все же: повысит ли качество юридического образования в стране введение единого квалификационного экзамена? Скажем, в случае грамотно прописанных механизмов его реализации?

- Вряд ли. А проблема такого качества по-прежнему стоит достаточно остро. Не напрасно юридическое сообщество периодически задается вопросом: как добиться того, чтобы оказывать юридические услуги и, в частности, представлять интересы сторон в судах могли лишь те, кто в состоянии делать это качественно? Стоит вспомнить хотя бы нормы последнего закона об адвокатуре на момент его принятия. В нем было прописано, что только адвокаты и штатные сотрудники сторон судебного процесса могут представлять интересы клиента в арбитражном суде. Но конституционный суд отменил эти требования. Между тем сейчас юристы, получившие диплом, но не имеющие практического опыта, через одного представляют интересы клиентов в суде отнюдь не на должном уровне.

Многие забывают, что в нынешнем обществе потребления в компетенцию профессионального юриста входят не только профессиональные знания, но и формирование неких личностных характеристик. Неслучайно при обсуждении проблем медиации, института внесудебного разрешения споров, нередко упоминают и то, что реалии современного общества и ментальность русского нрава вкупе формируют поколение людей, изначально настроенных на конфликт. Настораживает, что эта жизненная позиция особенно культивируется среди будущих юристов. Из вузов выходят специалисты, изначально не мотивированные решать вопрос миром, а живущие по принципу «победить во что бы то ни стало».

- Вы один из тех, кто считает, что худой мир лучше хорошей ссоры?

- Это так. И зачастую ради мира чем-то приходится поступиться. Но отстаивание интересов клиента, если рассматривать этот вопрос стратегически, - не в получении краткосрочной прибыли, но в стабильном решении вопроса. А это возможно лишь когда явно проигравших сторон нет.

- Однако имя юристы часто получают именно за счет конфликтов?

- Да, многие скажут, что чем более раскручен адвокат (а пропиариться легче всего за счет громких процессов), тем выше его цена на рынке. Согласен, что многие юристы сейчас мотивированы «устроить кровавую бойню» вместо того, чтобы решить вопрос в интересах клиента.

Но я лично в своей работе (и работе всего юридического бюро «Константа») придерживаюсь принципа «в великой битве никогда не может быть краткосрочной победы». Прославить себя – не самоцель, это лишь следствие. В первую очередь важно помочь клиенту. Лишь это действительно принесет юристу признание в бизнес-сообществе.

- Неужели хороший юрист никогда не «устроит шоу» в суде?

- Конечно, и в практике нашего бюро бывают случаи, когда клиент принципиально занимает жесткую позицию, и мы отстаиваем его интересы, исходя из этого.  Но… такая инициатива должна исходить не от юристов, а от клиента. При этом ему всегда должна быть предложена альтернатива мирного исхода дела и разъяснены все возможные последствия принятых решений.

Однако часто адвокаты и юристы пытаются втянуть клиента в еще больший конфликт, чем тот, что был до их появления. И нередко, когда идут переговоры о мире, не клиент или оппонент становятся препятствием для разрешения ситуации мирным путем, а именно их юридический представитель, который, грубо говоря, раскачивает лодку.

- И в этом тоже виновата высшая школа образования?

- Конечно, нет. По крайней мере, не только она. Ведь нас в принципе нигде не учат разрешать конфликты. Даже позиция большинства родителей стереотипна: не дал сдачи – значит, слабак. Но почему бы именно в юридических вузах не начать строить систему обучения таким образом, чтобы ценность мирного исхода дела обозначалась как наиважнейшая? Естественно, предлагая для этого определенный инструментарий. Тем самым теоретически (пусть даже и на 0,1%) мы стали бы ближе к разрешению споров без провоцирования диких скандалов с элементами дешевого хоррора. К сожалению, сейчас на этом практикуются многие молодые юристы, а клиенты им за это еще и платят. Но есть ли в этом смысл? К сожалению, пропагандируемый многими экзамен на юридическую профпригодность вряд ли даст ответ на этот вопрос…

 

 

19 Апреля 2012, 10:20 +576

Оставить комментарий

В комментариях запрещается использовать нецензурные выражения, оскорблять честь и достоинство кого бы то ни было. Главное требование: соблюдение действующего законодательства. Администрация оставляет за собой право, по своему усмотрению, удалять комментарии, в которых использованы гиперссылки на сторонние интернет-ресурсы. Не допускается размещать в комментариях рекламу товаров и услуг. Рекомендуется максимально лаконично излагать свои мысли. Администрация оставляет за собой право модерировать сообщения

Loading...