Владимир ВОЛОВЧЕНКО:

Несовершенство законодательства о банкротстве в последние годы не вызывало сомнений ни у федеральной власти, ни у представителей бизнеса, ни у аналитиков. По мнению экспертов, он породил новую волну передела собственности в России, причем речь идет о нецивилизованных способах захвата собственности. Это видно и на примере нашей области. Председатель областного арбитражного суда Игорь Гладков на недавней пресс-конференции констатировал, что число дел о банкротстве с каждым годом растет. Тем, насколько законно происходит передел собственности в нашей области, всерьез обеспокоены руководители правоохранительных структур, а начальник областного УВД Геннадий Панин недавно во всеуслышанье заявил, что ОБЭП берет под особый контроль все процессы, связанные со сменой собственников на важных для региона предприятиях.

Не устраивающее государство положение дел призван был исправить новый закон "О несостоятельности (банкротстве)", который лег недавно на стол Президенту. Однако глава государства посчитал, что закон нуждается в доработке, и наложил на него вето. Это говорит лишь об одном: государство решило навести порядок в сфере банкротства и стремится закрыть все бреши в законодательстве о несостоятельности. Предпосылки к этому есть. О том, что происходит в этой сфере, мы побеседовали с начальником территориального органа Федеральной службы по финансовому оздоровлению (банкротству) Владимиром Воловченко.

- ...Сам институт банкротства для России достаточно новый. Подобные законы в других странах разрабатываются по семь-восемь лет, нам же нужно было все быстро и сразу. А когда быстро, хорошо не бывает. После того как закон 1998 года был принят, на практике выявилось множество пробелов. Получалось, что обанкротить любое предприятие не представляло большой сложности. Если задолженность предприятия составляла свыше пятидесяти тысяч и не выплачивалась свыше трех месяцев, то это давало право любому кредитору подать в суд заявление о банкротстве и быть уверенным в том, что процедура начнется. Начался бум заказных банкротств. Кредиторы старались заполучить контрольный пакет кредиторской задолженности, чтобы на собраниях кредиторов принимать выгодные только для себя решения, назначить "своего" арбитражного управляющего, в конечном счете, действуя вразрез с интересами других кредиторов, в том числе и государства. С этим мы на практике встречались, и мало что могли сделать. Теперь, если новый закон все-таки будет доработан и принят, эта лазейка в законодательстве будет закрыта.

- Владимир Васильевич, что, на ваш взгляд, кардинально меняет новый закон о несостоятельности?

- В нем много полезных новшеств, хотя после второго чтения закон утратил некоторые основополагающие моменты.

Прежде всего, усилена роль государства в регулировании процедур банкротства. Государство как кредитор прежде было ущемлено в правах по сравнению с остальными кредиторами. Представители государства могли голосовать только на первом собрании кредиторов. Поэтому, имея зачастую больше 50% голосов, государство оставалось в стороне и не могло влиять на дальнейший ход процедуры банкротства. В новом законе и этой лазейки нет: государство участвует во всех собраниях кредиторов и в заключении мирового соглашения, выступает с единым мнением всех заинтересованных государственных органов.

Вводится новая процедура - финансовое оздоровление. Действующему собственнику дается возможность до начала процедуры банкротства рассчитаться по своим долгам. Без отстранения руководства назначается административный управляющий, под контролем которого составляются графики погашения задолженности. Таким образом, у собственника появляется дополнительный шанс спасти свой бизнес.

Появилось новое понятие "саморегулируемая организация арбитражных управляющих" (СРО). Прежде контроль над арбитражными управляющими осуществляла наша служба. Новый закон передает эту функцию СРО. Правда, сейчас, после отклонения закона Президентом, получился пробел: с первого июля этого года деятельность арбитражных управляющих не лицензируется. Законодатели предполагали, что к этому времени закон о банкротстве уже будет принят. Но вышло так, что сейчас мы фактически не в состоянии контролировать работу внешних управляющих. Кроме того, СРО должна активно участвовать в обучении арбитражных управляющих, их отборе, требования к которому, кстати, ужесточаются. Саморегулируемая организация также берет на себя обязательства по возмещению ущерба, который мог бы быть нанесен действиями арбитражного управляющего. Правда, СРО появятся не сразу после вступления в силу нового закона о банкротстве, а только через год. За это время законодатели должны будут принять закон о СРО (он уже активно готовится), созданы саморегулируемые организации арбитражных управляющих в регионах. После этого за Федеральной службой по финансовому оздоровлению останутся только функции контроля над деятельностью СРО.

Возможность протаскивания кандидатуры арбитражного управляющего, который действовал бы в интересах одного кредитора, исключается в принципе. Очевидно, порядок будет такой: саморегулируемая организация по заявке собрания кредиторов по определенным параметрам выбирает три кандидатуры и предлагает их арбитражному суду. Окончательный выбор делает суд. Таким образом, гарантируется объективность выбора и невозможность заказного банкротства.

Поскольку закон теперь должен опять пройти весь этот круг, нельзя с полной уверенностью говорить о том, как в итоге он будет выглядеть. Но, думаю, поправки Президента законодатели не должны проигнорировать.

- Насколько изменяют "правила игры" поправки Президента?

- Эти поправки как раз более созвучны как раз той редакции, что была в первом чтении и направлены главным образом против нецивилизованного передела собственности. По мнению Президента, например, к участию в торгах по обанкротившимся предприятиям не должны допускаться конкурсные кредиторы. Еще один очень важный момент: при банкротстве стратегических предприятий или организаций правительство должно предъявлять дополнительные требования к кандидатуре арбитражного управляющего. Представьте себе, что будет, если оборонные предприятия перейдут в частные руки. Ведь речь идет о безопасности государства! А новый закон в окончательной редакции фактически позволял банкротить оборонку. Думаю, это было одной из веских причин президентского вето.

- С чем связана обеспокоенность властных структур, правоохранительных органов процессом передела собственности?

- Идет передел собственности, и от этого никуда не денешься. Я не стал бы к этому относиться трагично. По существу, процедура банкротства, в конечном счете, как раз и направлена на смену собственника. Если приходит эффективный собственник, который заинтересован возродить производство и имеет для этого достаточно средств, при котором создаются новые рабочие места, предприятие выплачивало налоги, то что в этом плохого? Кто будет собственником - Иванов, Петров, Сидоров - не столь важно. Ведь многие из предприятий, уже прошедших все стадии банкротства, не умерли. К примеру, сейчас закончилось конкурсное производство на АО "Кинешма-текстиль". Да, там появился новый собственник. Но предприятие прекрасно работает, наращивает объемы выпускаемой продукции. Более того, собственник думает о повышении заработной платы, о реализации социальных программ. Это можно только приветствовать!

- А как же криминальные структуры? Ведь, как считают правоохранители, они проявляют более чем активный интерес к собственности в регионах...

А где мы были, когда процессы передела собственности, та же приватизация, еще только начинались? Когда государственная политика была нацелена на создание класса собственников, на многое закрывали глаза. Такой класс страна получила. У этих собственников появились деньги, в том числе добытые криминальным путем. Теперь представители криминального бизнеса прекрасно понимают, что настали времена, когда лучше легализоваться и заниматься нормальным бизнесом, не нарушая закон. И вкладывают деньги, что меня радует, в производство, а не в те сферы, где можно получить быструю прибыль. Почему бы нет? Так, как было раньше - обанкротить предприятие и заполучить его за бесценок, теперь ни у кого не получится. Интерес правоохранительных органов к процедурам банкротства можно объяснить новой установкой федеральной власти. МВД, налоговой полиции, прокуратуре и ФСФО рекомендовано обратить пристальное внимание на факты преднамеренного банкротства. И такая тенденция - по всей стране. Мы заключили с силовыми структурами соглашение о взаимодействии, и я могу с уверенностью говорить, что количество уголовных дел по фактам преднамеренного банкротства будет неуклонно расти. Если два-три года назад у нас не было ни одного подобного уголовного дела, то всего за 6 месяцев этого года мы дали свои заключения по восьми предприятиям - каким, по понятным причинам сказать не могу. Материалы переданы в правоохранительные органы. Правда, если бы этой работой милиция и прокуратура занялись раньше, фактов вскрылось бы куда больше. Аналитики МВД еще в начале 90-х предупреждали о возможных злоупотреблениях в этой сфере.

По большому счету, я не против того, чтобы предприятие начинало работать с чистого листа. Что здесь лукавить: иногда процедура банкротства - это один из способов в рамках закона избавиться от огромных долгов перед бюджетом. Но если предприятие работает и платит текущие платежи, я считаю, что это нормально. Почти всегда вернуть старые долги предприятия просто не в силах, настолько большие суммы там фигурируют.

Но заказных банкротств быть не должно. Поэтому, когда в арбитражном суде появляется заявление о банкротстве того или иного предприятия, поданное конкурсным кредитором, мы сразу берем это дело на контроль. И следим, чтобы к управлению пришел действительно независимый арбитражник.

- Владимир Васильевич, а кто готов сейчас вкладывать деньги в нашу область?

Что касается текстиля, то это наши, местные бизнесмены и, конечно же, москвичи. Причем москвичей не так много.

- Как можно оценить роль областной администрации в процессах передела собственности?

- Она заинтересована, чтобы эти процессы здесь, у нас шли менее болезненно. Областная администрация процедурам банкротства уделяет все больше внимания, в первую очередь с точки зрения уплаты налогов. Принимается решение, допустим, материалы по злостному неплательщику в бюджет передать нам для решения вопроса о начале процедуры банкротства. Мы видим, что предприятие бесперспективное, выход один - банкротство. Администрация активно участвует в решении вопросов о смене собственника, реорганизации в ходе процедур внешнего управления.

...А тенденция такова, что число банкротств растет, и возможен их новый бум. Причем это касается не только Ивановской области, но и всей России.

Например, сейчас нас завалили делами об отсутствующих должниках. В свое время кооперативы, ООО росли как грибы после дождя. Поработали месяц-два, благополучно умерли, а долги остались. Теперь налоговая инспекция, чтобы вычистить реестр, подает напрямую в суд о возбуждении дела о банкротстве в отношении отсутствующих должников. Суд такие дела возбуждает и обязывает территориальный орган ФСФО искать арбитражного управляющего.

- Подождите, но ведь это абсурд: предприятие существует только на бумаге, имущества никакого нет...Какой смысл управлять тем, чего нет?

- Нет такого смысла. Мы выходим из положения, давая отсутствующих должников "в нагрузку" арбитражникам нормально работающих предприятий. Но арбитражных управляющих элементарно не хватает, ведь отсутствующих должников - сотни! В таких случаях суд берет и назначает конкурсным управляющим меня. На мне сейчас более семидесяти отсутствующих должников. Судя по всему, это еще не предел... Возникает вопрос: куда все эти годы смотрела налоговая инспекция? Ведь эти отсутствующие должники не предоставляли отчетность не год, и не два...

- Какую долю в общем количестве банкротов составляют отсутствующие должники?

- В том-то и дело, что это 380 предприятий из 605.

- Получается, слухи о тревожных процессах в экономике области, спровоцированные ростом числа банкротств, несколько преувеличены?

- Получается, так.

- Какие предприятия сейчас чаще банкротят?

- На первом месте, естественно, текстиль, затем строительство, деревообрабатывающая промышленность, пищевая промышленность.

- А что с градообразующими предприятиями?

- Проблема в том, что текстильных предприятий все-таки слишком много для одного региона, да и рынок уже не настолько широк, и конкуренция ужесточилась. Возникает логичный вопрос: не разумнее оставить только эффективно работающие, а прочие закрыть? Но есть и социальная сторона проблемы: это значит оставить без работы людей. Впрочем, и тут не безвыходная ситуация: рынок рабочей силы востребован, на стабильно работающих предприятиях не хватает рук. Руководители предприятий Вичуги, Кинешмы, я знаю, готовы даже возить рабочих из других городов области. Получается, даже если некоторые неэффективно работающие предприятия, поддержание жизни которых уже потеряло всякий смысл, закроют, люди не пропадут - работа им найдется.

- Оцените, пожалуйста, насколько эффективно работают арбитражные управляющие в нашей области.

- Их на сегодняшний день 250 человек, однако реально задействовано в процедурах банкротства не более трети. Дело в том, что объектов, где арбитражный управляющий мог бы работать, рассчитывая получать хоть какое-то вознаграждение, все меньше и меньше. У многих арбитражных управляющих сейчас заканчивается срок управления. Они приходят и просят работы. А мне и предложить им нечего. Основная масса - либо отсутствующие должники, либо предприятия, положение которых совсем уж безнадежно.

Большая заслуга Гильдии арбитражных управляющих в том, что несмотря ни на что удалось создать группу высоких профессионалов, которые имеют уже достаточный багаж знаний и опыта работы. Таких арбитражников у нас всего человек двадцать. Действуют без каких-либо нарушений закона, исключительно грамотно. Вот они работают по большей части эффективно. Взять тот же "Кинешма-текстиль", где арбитражному управляющему Александру Константинову удалось поправить положение. Отлично себя зарекомендовал Сергей Шибаев: работал на многих предприятиях, к нему нет претензий. Правда, если говорить о восстановлении платежеспособности предприятия, то такой пример у нас пока один - ивановская фирма "Стройкерамика", где внешний управляющий Алексей Рычагов пошел нетрадиционным путем - провел дополнительную эмиссию акций. Реализовал акции и расплатился с кредиторами.

Даже если предприятие проходит конкурсное производство, ликвидируется, меняется собственник, нельзя сказать, что арбитражник сработал неэффективно. Главное, чтобы предприятие работало и платило налоги. И такие примеры есть. Лежневская мануфактура, Вичугская мануфактура, "Кинешма-тектиль", "Красная Талка"...

... У обывателей, а возможно и у многих руководителей, сложился устойчивый стереотип: если предприятие вошло в процедуру банкротства, это все, полный крах, конец. А между тем банкротство - это еще не конец, иногда это только начало жизни. Под другой вывеской ли, с другим собственником ли... Конец - это когда предприятие действительно никому не интересно, и никто не хочет вкладывать в него деньги.

Беседовал Федор Лапин.

02 Сентября 2002, 20:16 +492

Оставить комментарий

В комментариях запрещается использовать нецензурные выражения, оскорблять честь и достоинство кого бы то ни было. Главное требование: соблюдение действующего законодательства. Администрация оставляет за собой право, по своему усмотрению, удалять комментарии, в которых использованы гиперссылки на сторонние интернет-ресурсы. Не допускается размещать в комментариях рекламу товаров и услуг. Рекомендуется максимально лаконично излагать свои мысли. Администрация оставляет за собой право модерировать сообщения

Loading...