Юрий Яблоков: «Сегодня текстиль – это не та корова, которую можно интенсивно доить»

Юрия Яблокова – главу текстильной корпорации «Нордтекс» - сейчас можно смело отнести к промышленникам, скорее федерального, чем регионального бизнеса. Несмотря на то, что в Ивановской области у компании имеются значительные производственные мощности, головной офис «Нордтекса» находится в Москве, а высказывания самого Яблокова можно чаще увидеть в федеральных, а не региональных СМИ. Кроме того, в отличие от большинства крупных бизнесменов ивановского региона, Яблоков «отстроен» от политики, предпочитая говорить об экономике. Тем интереснее его взгляды на нынешнюю ситуацию и перспективы отечественной текстильной и легкой промышленности – не стесненные оглядкой на власти и без той излишней доли корпоративной «бизнескорректности», которой нередко грешат представители регионального бизнеса. - Юрий Сергеевич, нынешний экономический кризис периодически сравнивают с событиями 1998 года. Тогда российские текстильщики выиграли от резкого падения курса рубля. Сегодня, судя по падению объемов производства, дело обстоит иначе… - События 1998 года и нынешние кардинально отличаются. Тогда кризис коснулся только России, поэтому в 1998 году при резком падении курса доллара Россия стала очень конкурентоспособна на экспортном рынке. Я хорошо помню, что при очень тяжелой ситуации на предприятиях в целом мы начали, как говорится, возрождаться именно за счет экспорта. На тот момент более 50 % нашей продукции уходило за границу. Рост российского рынка начался позднее. Этот кризис затронул всю мировую экономику, и в западных странах он начался раньше, чем в России. Поэтому в первую очередь у нас упали продажи за границей. Такого серьезного падения рубля, как в 1998 году, не произошло (хотя нам оно было бы безусловно, на руку), рубль упал всего примерно на 20 %. И на рынок это кардинально не повлияло. Но самое главное: с 1998 до 2008 года рынок вырос, наверное, раза в 2-3, а потом достаточно сильно схлопнулся. Каждый сегмент по-своему отреагировал на кризис. Я считаю, что домашний текстиль в этом отношении оказался наиболее устойчив: это потребительский сектор, люди все-таки имели определенный запас денег, и падение было не таким резким. Гораздо сильнее пострадал сегмент спецтканей и спецодежды. Здесь все очевидно: банки перестали кредитовать предприятия, остановилось производство, и производственникам стало не до спецодежды. За счет этой статьи расходов очень часто сокращали издержки. Кроме того, потребность в ней снизилась из-за сокращения работников во многих отраслях. Причем отложенный спрос на рынке спецодежды возник одновременно по всей стране. Рынок упал очень сильно, на 1-м этапе кризиса объемы продаж производителей спецодежды упали более чем в 2 раза. А поскольку большинство ведущих производителей спецодежды являются нашими покупателями, то мы испытали резкое падение потребления спецткани. В частности, если до кризиса одна из компаний-производителей покупала у нас ткань на 15 млн рублей ежемесячно, то в начале кризиса она перестала покупать вообще. Сейчас объем их закупок составляет порядка 4 млн рублей. И так практически по всем клиентам. По большому счету, можно сказать, что мы не потеряли клиентов. Просто они стали покупать значительно меньше. Таким образом, в нашей компании самый больной удар кризис нанес по Родниковскому комбинату. И если бы пару лет назад мы не переориентировали бы его (за счет установки нового оборудования и т.д.) в значительной степени на рынок домашнего текстиля, то, возможно, комбинат не пережил бы эту зиму, остановился бы и, скорее всего, был бы закрыт. Потому что падение рынка было просто колоссальным: спрос снизился практически в 3 раза. Впрочем, сейчас по спецтканям мы находимся практически на уровне 50 % от объема продаж 2008 года. - А по домашнему текстилю? - Здесь ситуация немного другая. По моей информации, сейчас рынок процентов на 15-20 ниже уровня 2008 года. Но мы за счет ряда мер сейчас находимся на уровне 2008 года. По сути, сейчас мы держимся только за счет домашнего текстиля. Если бы мы занимались только спецтканями, то, наверное, нам трудно было бы пережить эту зиму. По спецодежде ситуация, наверное, примерно такая же, как у наших коллег, то есть падение составляет процентов 40. Но надеюсь, что это продлится не вечно, и постепенно будет восстановление. - Можно ли сейчас говорить о том, что рынок стал расти, что дно кризиса пройдено? Есть ли какая-то стабилизация и, может быть, повышение? - Я бы не стал делать какие-то прогнозы. В мае-июне, когда индекс РТС и ММВБ начал подниматься вверх, многие говорили о том, что дно достигнуто и сейчас будет восстановление и т.д. При этом в реальном секторе экономики наблюдалась совершенно противоположная картина. Все наши коллеги и покупатели тканей говорили о том, что ситуация резко ухудшается. Так что рост индексов особо не связан с реальным сектором экономики, это даже не виртуальная реальность, а, скорее, виртуальная виртуальность. Сейчас в принципе слова о том, что рынок достиг дна и начинает подниматься, основаны на некой статистике, которая все время отстает, на этих индексах, и на ожиданиях роста в новом сезоне. Очевидно, что по большинству продуктов потребительского сектора продажи сентября будут лучше, чем в июле, так как в сентябре на этом рынке начинается очередной сезон. Эта ситуация повторяется каждый год. Насколько они будут приближаться к продажам 2008 года, сейчас трудно сказать. Я не готов сейчас делать какие-то глобальные прогнозы. У нас нет ощущения того, что нижняя точка пройдена и теперь будет стабильный подъем. Скорее всего, есть некие флуктуации, и сейчас ситуация чуть лучше, чем летом, но этого следовало ожидать. Что будет в феврале-марте, мне сказать трудно. - Ваш бизнес так или иначе завязан на кредиты. И многие аналитики говорили, что осенью может ожидаться второй виток кризиса, связанный с неплатежами по кредитам. Насколько, по вашей информации, следует ожидать банковского кризиса в сентябре-октябре? - Сейчас банки научились прятать плохие задолженности. В результате, с одной стороны, из прессы я узнаю, что уровень просроченной задолженности в одном из банков составляет, скажем, 6-8 %, а с другой – в том же банке мне по секрету говорят, что просроченная задолженность находится на уровне 40-45%. И я понимаю, что это опять некая виртуальная реальность. Насколько государство будет готово финансировать банки, чтобы поддержать их? Если рассматривать действия государства в ходе этого кризиса, то, на мой взгляд, в октябре – декабре победу одерживали монетаристы, считавшие, что никого из производственников поддерживать не надо, лучше подождать. И тогда рынок сам себя исправит, сильнейшие выживут, слабейшие умрут и все будет хорошо. При этом я убежден, что это абсолютно неправильная политика. Ведь очевидно, что наши предприятия конкурируют не между собой, а с импортом. И если весь мир вводит протекционистские меры в огромных объемах (тот же Китай или США, вливающие триллионы долларов в свою промышленность), почему наши власти заняли такую позицию? Это выглядело какой-то фантасмагорией. Сейчас, мне кажется, ситуация меняется. Последние заявления Путина и других членов Правительства говорят о том, что они действительно начали понимать, что выживет не сильнейший, а во-первых, тот, кому повезло, а во-вторых, тот, кто имеет более простой бизнес, более простое производство. Чем сложнее производство, тем сложнее ему выжить в условиях кризиса. Если ты производишь подушки, забивая в наволочку наполнитель, то, скорее всего, ты выживешь, потому что этот бизнес довольно примитивен, там нечему особо умирать, а оборудование стоит тысячу долларов. И если говорить о полном цикле текстильного производства с оборудованием стоимостью в десятки миллионов долларов, не говоря уже об автомобильной промышленности и т.д., понятно, что выживет не сильнейший, а простейший. А это ведет к деградации промышленности и откатыванию на годы, если не на десятки лет назад. Сейчас, мне кажется, это начали понимать, и это можно увидеть по отношению банков к промышленным предприятиям. Если в начале кризиса, в конце прошлого года с банками было сложно разговаривать, то сейчас они реально готовы идти на реструктуризацию, на какие-то рассрочки, понимая, что работающее производство гораздо ценнее, чем активы в виде зданий с остановленным оборудованием, которые они заберут себе и не смогут никому продать. Кроме того, производство, которое простояло несколько месяцев, это уже хлам, который надо просто сдавать на металлолом. - Практика показывает, что от заявлений высших чиновников государства о том, что необходимо поддерживать ту или иную отрасль, до реальных шагов по поддержке обычно проходит немало времени. - Так оно и есть. В частности, механизм государственных гарантий так и не заработал. Реальной серьезной поддержки так и не было, возможно, с десяток производств по всей стране что-то получили, но все это происходит в режиме ручного управления. Но я имею в виду даже не конкретные меры поддержки, а изменение взглядов на эту проблему. Реально конец прошлого года – это было твердое убеждение, что помогать не нужно. Сейчас же есть некоторая политическая воля, и может быть поэтому, те же самые банки и другие организации смотрят на это более лояльно. Мы действительно ощущаем со стороны государственных органов сейчас не то чтобы помощь, а некоторое, скажем так, более лояльное и более заинтересованное отношение. Этого достаточно, чтобы чувствовать некоторый оптимизм. Изменение отношения со стороны банков - это, безусловно, уже большая помощь. Но здесь, возможно, сыграло роль то, что и банкиры поняли: ситуация везде настолько одинаковая, что бессмысленно пытаться устроить показательное банкротство какого-нибудь одного предприятия. Когда 40 % твоих клиентов находятся в аналогичном состоянии, перспектива получить все их активы – явно не лучший вариант. Поэтому банки сейчас находят возможности и идут на переговоры. - Вообще можно ли говорить о наличии какой-то протекционистской политики государства по отношению к реальному производству? - Реально есть протекционистские меры, и хотя они в некоторых случаях не совсем официальные, но полезные. Например, работа с таможней. Все импортеры признаются, что стало гораздо сложнее сюда ввозить, в том числе и готовую продукцию. И пусть это не работает на уровне законодательства, до официального повышения пошлин дело пока так и не дошло, но у таможни есть негласные (как это часто у нас в стране делается) распоряжения тормозить этот процесс. То есть процесс импорта усложнен. Для внутреннего производителя это тоже, безусловно, помощь. Хотелось бы, конечно, чтобы это было легально за счет повышения таможенных пошлин. Разговоры об этом ведутся давно, однако когда будут сделаны реальные шаги, трудно сказать. - А какие бы меры со стороны государства вы сейчас считаете необходимыми для того, чтобы хотя бы не мешать легкой промышленности выплыть? - Не мешать – наверное, этого все-таки недостаточно для того чтобы пережить кризис. Меры, которые необходимы, называли уже тысячу раз. Я могу повторить. Это субсидирование процентной ставки по кредитам – так как ставка в 15-20 % для производства очень высока. Это возможные госгарантии. Да, есть программа по госгарантиям и в принципе движение на эту тему есть. Это поднятие импортных таможенных пошлин, очень важный момент. Кроме того, я считаю, что полезным было бы решение, которое планировалось в рамках текстильного кластера: перевод текстиля на систему упрощенного налогообложения. Конечно, большинство текстильных предприятий используют предприятия с упрощенкой, но это делается, скажем так, не совсем корректно. И если бы это было законодательным образом разрешено, это было бы серьезной помощью. Сегодня текстиль – это не та корова, которую можно интенсивно доить. - Есть ли перспективы выживания у российского текстиля в принципе, или азиаты нас в конце концов задавят? - Я считаю, что российский текстиль совершенно спокойно мог бы конкурировать с китайским или пакистанским текстилем, если бы с нами реально конкурировали текстильные компании, а не государства. Против государств у нас нет никаких шансов. Государства предпринимают совершенно экстраординарные действия для поддержки своей промышленности. Например, в Китае ставки по кредитам в районе 1-3 % годовых, кредиты на 10-15 лет в юанях, то есть в неконвертируемой валюте. В ноябре – январе китайская экономика фактически была залита деньгами: практически без ограничений промышленности давались кредиты, чтобы предприятия не останавливались из-за отсутствия денег. И в тот момент это серьезно помогло китайской промышленности. Китайцы, имея нехорошую ситуацию в октябре-ноябре – 25-процентное падение производства, достаточно быстро восстановились, и их экономика начала опять подниматься за счет того, что у них производство не останавливалось. А в России производства останавливались. В некоторых отраслях это было связано с падением спроса, но в текстиле была иная ситуация: у нас были заказы, но мы не могли их выполнить на тот момент из-за отсутствия оборотных средств. Погашение кредитов шло, а новые кредиты практически невозможно было привлечь. В Китае такую ситуацию очень быстро разрулили, у нас она фактически не изменилась, просто за счет того, что банки пошли на реструктуризацию, денег мы привлечь не могли, но по старым кредитам мы по крайней мере перестали отдавать деньги. И это определенным образом стабилизировало ситуацию. Так что если российское правительство будет внедрять такую же программу поддержки промышленности, как Китай, любая российская промышленность имеет все перспективы для развития. То есть либо наш бизнес должны конкурировать с бизнесом, а мы способны это делать, либо наше государство должно конкурировать с китайским. Мы конкурировать с китайским государством не можем. - В Ивановской области по-прежнему громко озвучивается идея текстильного кластера. Может ли он сыграть какую-то роль в «борьбе с государствами»? - В конкурентной борьбе с государствами – вряд ли, а улучшить положение, сделать более эффективным российское производств, безусловно, может. К сожалению, мы с вами о кластере говорим полтора года, если не больше, а особых изменений нет. В этом вся проблема. Поэтому я бы на кластер как на какую-то гарантированную поддержку сейчас не рассчитывал. - Просто раньше у руководителей текстильных компаний было довольно скептическое отношение к этой идее… - Идея заключается в предоставлении определенных преференций предприятиям, которые зарегистрированы на определенной территории. И мне кажется, что скептического отношения именно на уровне идеи не было ни у кого. Было скептическое отношение к возможности ее реализации. - Вернемся к вашей компании. По поводу ситуации, которая обсуждалась в СМИ, по возможности приобретения вами производственных мощностей альянса «Русский текстиль». Правда ли это? - Развитие этой истории довольно любопытно. Ко мне подошел представитель Сбербанка и сказал: а если бы мы забрали бы Тейковский комбинат у альянса «Русский текстиль», не были бы вы против им управлять? Я на это ответил: вы же его еще не забрали, и когда вы его заберете, непонятно, потому что альянс особо не собирается его отдавать. Но если вы когда-либо его заберете, мы готовы этот вопрос обсудить. Потому что с точки зрения бизнеса это интересно. То есть нам это интересно. Но я не вижу в обозримом будущем возможности реализации этого проекта. А после этого журналисты меня неоднократно спрашивали: вы и вправду забираете Тейковский ХБК? Нет, конечно, не забираем. Нам, откровенно говоря, и не предлагают. - Продолжается ли строительство ТЭЦ в Родниках? Насколько этот проект жизнеспособен в нынешних условиях? - На сегодня ТЭЦ практически находится в режиме пуско-наладки. Мы прошли имитационную пусконаладку (без газа), и рассчитываем в ближайшее время начать пусконаладку с использованием газа. То есть сейчас на ТЭЦ идут последние работы. В принципе, бизнес-план по ТЭЦ рассчитывался на определенное потребление электроэнергии и теплоэнергии. К сожалению, объемы потребления самим предприятием сегодня резко упали, и мы очень заинтересованы в увеличении потребления от ТЭЦ. Наша ТЭЦ в Родниках – эффективное производство, которое выгодно и компании, и городу. Поэтому мы сейчас пытаемся на базе Родниковского комбината создать технопарк, в котором наша ТЭЦ является якорным производством. И мы приглашаем на территорию Родниковского комбината и Родниковского района компании, которые заинтересованы в снижении затрат на теплоэнергию и электроэнергию, на снижение издержек по зарплате и т.д., в частности, компании московского региона. Сейчас уже началась установка оборудования одной турецкой компании, которая планирует производить трикотажное полотно на территории Родниковского комбината. Кроме того, ведутся переговоры еще с несколькими компаниями, которые рассматривают возможность аренды производственных мощностей в Родниках. К сожалению, в этом году одной из самых болезненных для нас проблем было то, что мы не смогли найти решения с администрацией города Родники и Ивановской области по убыткам, которые приносила котельная Родников. Из-за резкого падения потребления и из-за предельного износа оборудования котельная в этом году приносила убытки ежемесячно от 4 млн рублей летом до 6-7 млн в отопительный сезон только от продажи теплоэнергии городу. Более того, так как город платит не совсем стабильно, кроме этих явных убытков мы получали еще и задержки платежей. Мы многократно выходили и на администрацию области, и в РСТ с просьбой пересмотреть тарифы для нашей котельной, но каждый раз нам отказывали. И сейчас начинается новый сезон, в котором мы очень серьезно рассчитываем, что нам все-таки позволят пересмотреть тарифы и как-то компенсировать убытки, которые были получены в прошлом году. В принципе, РСТ нам обещал, что это будет сделано. Но я не знаю, как сейчас будут развиваться события. - Вопрос, наверное, традиционный: наличие в числе работников корпорации «Нордтекс» Елены Лапшиной – члена Генсовета «Единой России», руководителя приемной В.Путина в Ивановской области - дает какие-то преференции компании? - Нет. Мы не получаем сейчас никаких преференций по отношению к другим производителям от властей. С администрацией Родников у нас рабочие, деловые отношения. С правительством области, я считаю, тоже нормальные деловые отношения - те вопросы, которые мы хотим задать, мы задаем. К сожалению, некоторые из них, в частности, по тарифам, не решаются. Я понимаю, что это непростой вопрос. И Елена Лапшина нам никак в этом вопросе помочь не может. Мы ее не привлекаем не то что бы принципиально, а просто потому, что понимаем: что она может сделать? Беседовала Анна Семенова
23 Сентября 2009, 09:08 +55

Оставить комментарий

В комментариях запрещается использовать нецензурные выражения, оскорблять честь и достоинство кого бы то ни было. Главное требование: соблюдение действующего законодательства. Администрация оставляет за собой право, по своему усмотрению, удалять комментарии, в которых использованы гиперссылки на сторонние интернет-ресурсы. Не допускается размещать в комментариях рекламу товаров и услуг. Рекомендуется максимально лаконично излагать свои мысли. Администрация оставляет за собой право модерировать сообщения

Loading...