Записки «странствующего актёра»,

Айвал бїї хий, хийвэл бїї ай

(Если боишься-не делай,

Если сделєл-не бойся)

…Ещё память хранила байкальское отравление омулем, нескончаемые выкрутасы дороги и “тёщин язык”, посещение обители драматурга Лобозёрова, в одной из пьес которого играла Таня. Ещё свежи были завывания и рёв, не дающие ни спать, ни жить – самого Байкала, а мы уже были пригреты главным режисёсёром Улан-Удинского театра, вкушая, приготовленные на пару бозы в театральной гостинице и предвкушая встречу со страшной, поскольку незнакомой – Монголией.

13 августа открывается Олимпиада, а местный ж/д вокзал открывает свои недра (на мою голову) для ещё одного участника экспедиции – Плонина Петра Фёдорыча (далее ПФ). Нас трое. И это – непросто…

Улан-Уде запомнился нелепой головой диаметром метров в 50 вождя пролетариата, сопкой Любви с панорамой всего города, местным Арбатом и забавными сюжетами о нас на местных телеканалах…

Дорога до границы на подъёмах просто усыпана монетами – рублями, 50-копеечными. Так по местным обычаям задабривают духов, кои здесь, на высоте, и проживают, собирай - не хочу. Но дорога - очередное испытание на выживаемость, и ещё великолепные рериховские пейзажи горной Бурятии и встречи с самими бурятами, отчего-то всегда подвыпившими. Как потом выяснилось, это национальная особенность и бурятов и монголов. А приучили русские. Отсюда и буйно-необузданный темперамент монголов, который мы и наблюдали уже на границе в старом купеческом городке Кяхта: они тыкали и пихали друг друга и кричали что-то нам непонятное. В Кяхте мы и заночевали в местной пожарной части, где допоздна с ПФ по заявкам рассказывали жуткие истории своих бывших и нынешних приключений… Граница преодолена не без волнений: у ПФ отчего-то два паспорта, а у меня, как всегда, вызвала сомнение фотография – вроде я, а вроде…

От границы до Сухэ-Батора – природу как будто вырезали: голые бесконечные горы, жалкие ручейки, в которых полощутся коровы и лошади. И все немногочисленные речушки, которые изредка нам попадались, для питья были совершенно непригодны, и даже ополаскиваться вних (а надо) было неприятно.

Растительности никакой, травка в ладонь ростом и - горы, горы, горы, В отдалении по склонам белыми пуговицами – юрты. Жутко и красиво.

Сухэ-Батор – не пойми что, в беспорядке разбросанные домишки. Первый общепит – национальные цай, т.е. чай с молоком и жиром, да ещё и подсолёный (ПФ - в восторге, Таню - воротит), бозы и хошуры - что-то вроде небольших чебуречков, но, разумеется, с бараниной. И всё удовольствие на 1500 тугриков, а один тугрик – 40 рублей, а один $ - 1200 тугриков. Все любезны настолько, что кажется и скушать готовы то, что принесли…

В 6 утра вьезжаеми в Улан-Батор. Пригород или центр – непонятно. Едем под проливным дождём в сторону Русского культурного центра. Нам сказали, что он в той стороне, вот и едем “в ту сторону”. Вдруг – российское посольство и у дверей двое “наших”. Любезно, без вопросов дали свой мобильник, и я звоню Ухне. Ещё в Улан-Уде главный режиссёр театра, используя свои связи, подготовил почву для нашего приезда, позвонив в Монголию Ухне – одному известному в стране (что-то вроде нашего Джигарханяна) артисту, директору филармонии. Через 20 минут мы и встретились… Дальнейшие 4 дня сказочны, утомительны и неправдоподобны. Предполагая задержаться в Улан-Баторе на сутки, мы попались в ловко расставленные сети монгольской любви к русскому народу и покорно выступили в роли “русского народа”. И впитали в себя все прелести и нюансы жизни монголов.

Наша нехитрая подготовка сводилась к двум вызубренным фразам: “самбайну” – здравствуйте и “баярлах”- спасибо, что мы и кричали наперебой, как заклинание, едучи по дороге. Ухна, действительно, директор всего концертного и филармонического в Монголии и окунул нас в эту монгологоворящую творческую жизнь, где, сидя на представлениях, под хохот зала, мы только нелепо в общих местах чему-то хлопали и благодарно отсидев минут сорок, соблюдая международный этикет, потихоньку уходили. Он же и пристроил нас в десятидолларовую гостиницу, где мы столковались на восемь. Он же отвёз нас за 40 км по горным умопорачительным дорогам на национальный праздник Надом, где мы под палящим солнцем наблюдали в общей толпе туристов со всех стран мира стрельбу из лука, борьбу монгольских верзил, поедая презентованные хошуры, восторгались выступлениями артистов, танцующих и поющих и играющих на морин хоре, гоняющих и ловящих лошадей...

Приехали к вечеру и тут же были подхвачены другим человеком, чудным и весельчаком, главным режиссёром местного академического театра Батором. Между ним и Ухной было очевидное соперничество за наши бедные тела, и мы иногда даже и страдали, испытывая дипломатическую неловкость – кому отдать приоритет. Но Батор и впрямь покорил наши сердца, хорошо говоря по-русски, обрисовал нам во всех тонкостях монгольскую жизнь, ту жизнь, с которой нам ещё предстоит столкнуться. Устроил нам фантастический ужин в корейском ресторане, где мы ели палочками, ковыряясь в двух дюжинах разнообразных блюд. То повез за город к своим друзьям на “фазенду” с ужином из монгольской похлёбки – недоваренные кусочки баранины, тесто и вода, то устроил трёхчасовой атракцион в юрте с приготовлением и распитием кумыса, облачением в национальные костюмы – дели и кушаком, позволят даже Тане подоить кобылицу... И, разумеется, весь этот национальный хаос здабривается архи – местной водкой, без которой монгола вообще нет. Монголы водку пьют легко, как чай, даже не пьют, а отхлёбывают из чашек и пиал. Крепость архи - как минимум 38 %. Но сначала макают безымянный палец в водку и трижды брызгают вверх и вниз – небу, земле и солнцу, говорят “тох той”, т.е. “на здоровье” и уже далее отхлёбывают как газировку без лишних слов. Стараниями того же Батора мы на три дня пристроены в центре Улан-Батора в отельчике “Сант Азар” и ни платим ни тугрика.

Состряпал себе и Тане китайскую и вьетнамскую визы. За один день. Фантастика!

Ещё был просмотр премьерного спектакля (репетиции), устроенный специально для нас, в костюмах, с музыкой и встреча с актёрами. Высокая честь.

Ухна настоял, чтоб из Улан-Батора мы выехали в 12 часов - час Коня. “У нас все дела начинаются в этот час”. И вот трогательное прощание – народные артисты и молодёжь, апплодисменты в дорогу и далее – живописнейшие, околдовывающие пейзажи Монголии – горы, радуга, юрты и пасущийся скот, вдруг “из ниоткуда” и “в никуда” появляющиеся монголы на конях и пешком. Но – жуткий ветер в лицо, чаще идём, чем едем. Кажется, то выдувает последние мозги. Под вечер решаем напроситься на ночлег возле юрт, отстоящих изредка в 400 метрах от дороги. Уже подготовлены и знаем, что входить в юрту надо сначала головой, затем одной ногой и потом только переносить туловище. Очень строгое правило “правой руки”: принимать и подавать пищу, если не хочешь оскорбить, лучше правой рукой. Монголы, в принципе, очень добродушны - часто улыбаются, с удовольствием слушают рассказы, даже почти ничего не понимая. Вот и наше радостное общение часто было похоже со стороны на сценки небуйных сумасшедших. К нашему посещению и просьбе – никакого раздражения, всё своё бросают (мы не раз наблюдали, как скот убегал после наших бесед далеко) и дети, и взрослые помогают нам ставить палатки, заглядывая вовнутрь, охая и ахая. Я говорю – “это наши юрты”. Смеются и приглашают к себе, выкладывая на стол всё самое лучшее. В летнее время кочевники почти не потребляют мяса – пьют оздоровительный кумыс, орэм – пенку с кипячёного молока, обезжиренный сыр – аурум, который всегда дают в дорогу, он может храниться года, пьют и пьют монгольский цай с молоком, живут на молочном рационе.

Уклад юрты прост и лаконичен – всё самое необходимое: обычно в разных углах три кровати, в северном почётном углу трюмо с фотографиями родных и каким-либо божеством (в буддистской Монголии дюжина божеств – на выбор). Натоплено, от печки усыпляющий жар. Всё готовится в тазиках, оттого и печка со своеобразным вырезом. Дровами не топят, а лепёшками коровьими, лошадиными. И мы не однажды в степи и пустыне использовали это нехитрое топливо и даже пекли оладья… Курят даже дети.

Утром расстаёмся как родные. По славянской традиции обнимаемся и прижимаемся. Отталкивают – такие нежности здесь не приняты.

Едем дальше, оперируя подорожной грамотой Ухны, где прописано, что мы – хорошие люди и нам надо помочь. Срабатывает всегда. Читают, цокают языком: “о,Ухна!” и далее уже проще.

Налайх, Бахагантай, Чойр, Даланжарган, Айраг – вот весёлый перечень нашего недельного маршрута. А всего-то пройдено 380 км. Причиной – полно отсутсвие дороги в традиционном её представлении. Сначала в степи, а затем и в пустыне – едва различимые, накатанные машинами колеи. Причём их так много, что можно сойти с ума от решения этой головоломки – по которой. Утешает, что всё равно, как нам обещают, все ведут в одну сторону – к китайской границе. Утешение слабое, и мы держимся железной дороги. И однажды на этом попались – уехали совершенно в противоположную сторону. Встретившиеся по дороге рабочие, на вопрос: “Далеко ли до Чойра?”, долго смеялись и привезли нас обратно в исходную точку на грузовике.

Радуемся удивительным пейзажам. Горы, необозримые и наводящие дрожь в союзе со встречным ветром, дождями и радугами, растущими почти от наших ног, перпективы умопомрачительные, разбросанные белыми пуговицами юрты... Это даже не экзотика – нет. Это – другая планета, первозданная и не замороченная суетной цивилизацией...

Чойр – первый значимый город после столицы (Говорят, в Монголии 21 город: видели мы эти города…). Неорганизованное пространство из едва не рассыпающихся домишек и пятиэтажек-хрущовок, выстроенных ещё нашими военными. Кстати, о военных, десять лет назад выведенных из страны, здесь самые добрые воспоминания – они многое построили – и больницы, и школы, и железную дорогу. Мы неоднажды, правда, встречали “мёртвые города” – целые микрорайоны из блочных пятиэтажек с чёрными нежилими окнами. Зрелище не для слабонервных...

В Чойре, не застав директора местного Дома культыры, помахали “подорожной грамотой” перед лицом сторожей и ночь провели безмятежно и счастливо: мы с Таней в билетной кассе, а ПФ в гардеробе. Много ли нужно для счастья? Наутро, переполошенный директор устроил нам и помывку (правда в душе вентилей не было, но на радиаторе предусмотрительно лежали плоскогубцы), и совместный концерт, где мы трогательно пели “Подмосковные вечера” и, разумеется, архи и игру на мирихоре, и бозы, и баранину, от которой уже хочется бежать…

Мчимся дальше.

Таня и ПФ обезумели от полудрагоценной лихорадки и, мне думается, умышленно надо мной издеваются. ПФ ведь геолог и, падкая на новое, Таня попалась в его сети. Оказывается, дороги в Монголии просто усыпаны - вперемежку с щебёнкой и гравием – полудрагоценными камешками опала, холцедона и флюорита и даже, как убеждал ПФ, фрагментами горного хрусталя. Так что со мной по Монголии путешествуют двое свихнувшихся, уткнувшись носами в песок что-то постояно ищут, а найдя радостно друг с другом восторженно щебечут о чём-то. Мои злобные увещевания смысла не имеют. Дождусь, когда они набьют все карманы и баулы этой бесполезной каменной дребеденью, когда надоедят друг другу в этой маниакальной страсти и начнут выкидывать булыжнички и виновато смотреть на меня. А пока – безбрежные гоббийские просторы, ящерицы, от которых уже рябит в глазах, прикидывающиеся мёртвыми тушканчики на дороге и песок, песок, песок...

Иногда выскакиваем на строящуюся дорогу от Улан-Батора до границы. Очередной строительный участок. Мчимся. Впереди дорога залита липким и чёрным битумом. ПФ вырывается вперёд и ему кажется, что у него сейчас вырастут крылья. Подскальзывается и елозит метров десять в чёрной жиже. Результат – два часа отмываний от неотмываемого и чёрного и разбитая коленка. Тане повезло больше – успела соскочить, извазюкала только велосипед. Я вообще в этом безобразии не участвовал – ехал последним…

Ещё одна ночёвка у китайцев, строящих эту дорогу. Усадили за стол в своей рабочей юрте и целый час мы на три голоса пели для них любимые русские песни. ПФ спросил: мол, коль такой успех, может принести гармошку (везёт с собой и однажды мы уже пели под неё у юрты), но я только цыкнул – до утра не отделаемся. Утром кормили рисовой похлёбкой: пока не добавил в неё сахару, есть не мог…

Монголия приятно переворачивает все представления об этой стране. Будем ли мы ещё где так обласканы и обогреты и накормлены совершенно иными людьми, даже иной расовой принадлежности, но так искренне с любовной благодарностью относящейся к “русскому народу”? Даже во время проходящей Олимпиады монголы болели за русских, и мы только и слышали: “Россия, вперёд!”.

Спасибо спонсорам, без которых ничего и не состоялось бы: магазину «Basic», что в ТЦ «Серебряный город» за надежную обувь и одежду, фирме «Lanicka» за цифровой фотоаппарат, компании «Мото&Вело» и лично А. Бахареву, фирмам «АРВЕС маркет” (Москва), «Вело-Сервис-Спорт» (Кохма), торговому дому “Гермес”, “Ива-Радио”, издательству «А-Гриф» и газете «Частник»; мастеру по жести с завода «Точприбор» Борису Николаевичу.

Сергей Шаваринский, Татьяна Шаваринская, Пётр Плонин

15 Сентября 2004, 11:35 +69

Оставить комментарий

В комментариях запрещается использовать нецензурные выражения, оскорблять честь и достоинство кого бы то ни было. Главное требование: соблюдение действующего законодательства. Администрация оставляет за собой право, по своему усмотрению, удалять комментарии, в которых использованы гиперссылки на сторонние интернет-ресурсы. Не допускается размещать в комментариях рекламу товаров и услуг. Рекомендуется максимально лаконично излагать свои мысли. Администрация оставляет за собой право модерировать сообщения

Loading...